– Серега, надо было видеть Сысоевых. Они смотрели на Пудовкину, как на ковбоя-мстителя. Один выстрел – один труп. Без промашек».

Бабкин считал, что Саша с Макаром преувеличивают. Случившиеся трагические события искажают их восприятие. Бабулька, наверное, и впрямь была не ангельского нрава, но и не Мориарти шавловского разлива.

– В любом случае нужно разобраться, на что она намекала родне, – справедливо заметил Илюшин.

Бабкин почесал в затылке. Разобраться! Легче сказать, чем сделать. Кому задавать вопросы насчет Сириуса и Большого Пса? Самому Григорию – очевидно, проку не будет. А остальных и спугнуть можно, если неудачно сунуться.

Но Макар заверил, что ни к кому они соваться не будут. Мягко подкрадываться – еще куда ни шло. А пугать народ Серегиной бандитской физиономией не стоит.

Илюшин пока молчал о том, что Олег Сысоев солгал насчет алиби. Он хотел сперва выяснить все сам, а потом уж вмешивать в это дело Сашу.

С утра Бабкин бодрым шагом отправился в местный спортзал и уткнулся в закрытые двери. Он недоверчиво взглянул на часы. Десять утра. Четверг. Почему закрыто?

Сергей потоптался вокруг. Пытался разглядеть что-то через довольно грязные окна, но не преуспел. Постучал пару раз, пнул дверь, понял, что эдак выбьет ее, и перестал.

– Феноменально, – сказал он вслух. Недавно Маша подсунула ему читать «Малыша» Стругацких, и на ближайшее время у Сергея появилось новое любимое слово. – Феноменально! – повторил он.

Их расследование тормозилось на каждом шагу из-за какой-то, простите, фигни!

У Бабкина был простой план (сложные он недолюбливал): явиться в зал, позаниматься, быстренько свести знакомство с местными и расспросить их о Валере. В единственной тренажерке на весь город просто не могут не знать мастера спорта. Всех делов – на пару часов и десять жимов от груди по сто восемьдесят. То есть даже напрягаться особенно не придется. К тому же тренировка ему и так требовалась по графику.

И что же? Дверь закрыта. Ни телефонов, ни объявлений. Проклятый Шавлов!"

"Из-за угла показалась тетка с метлой, и Бабкин, услышав еще издалека звон ключей в ее кармане, слегка воспрял духом. Как он и ожидал, женщина направилась к двери.

– Утро доброе. А где все? – поинтересовался Сергей.

Его смерили таким взглядом, словно Бабкин висел на доске «их разыскивает милиция» еще с тех времен, когда полиция называлась иначе.

– Во сколько открываемся-то? – грубо осведомилась женщина.

– Во сколько?

– В одиннадцать! Глаза разуй!

Бабкин готов был оставить глаза без обуви, только б ему показали, где висит график работы тренажерного зала. О чем и сообщил уборщице.

– А чего его вешать! – отозвалась она.