Вы обещали нам машину в десять утра, чтобы отвезти Катю, Игоря и Руслана на выступление.

– Да-да, – кивнул Юрцев. – Машина будет, я распорядился. Нужно что-нибудь еще?

– Дело в том… Видите ли, машина, скорее всего, не понадобится.

– Что-то случилось?

Юрцев перевел вопросительный взгляд с Рудина на меня.

– Наши звезды отказываются ехать в захолустье?

– Нет, дело не в этом. Господин Стасов пытается убедить меня в том, что они не должны никуда ехать, потому что некие злоумышленники задумали очередное убийство.

Рудин смущенно хмыкнул и развел руками, мол, сам не верю, а вот этот псих примчался среди ночи и прямо за горло берет, не пускай, дескать, артистов дальше порога их собственного номера.

Ну что с ним поделаешь, с этим фантазером!

Юрцев, однако, был настроен менее скептически.

– Нельзя ли поподробнее? – спросил он, внимательно глядя на меня.

Я постарался быть как можно более лаконичным, избегал всяческого упоминания о политике и мафии, говорил только о некоем сумасшедшем, который защищает честь армии и советского социалистического строя. Юрцев ни разу меня не перебил, и по его лицу я видел, что он не считает мои фантазии такими уж бредовыми.

– Что ж, ситуация достаточно серьезная, – наконец произнес он, когда я умолк. – Поездку с концертами нужно отменить, с этим я полностью согласен. Что господин Стасов предлагает для обеспечения безопасности?

Я беспомощно пожал плечами.

– Собственно, именно с этим я и пришел к Борису Иосифовичу. У него есть служба безопасности…

– Ну, какая у него служба безопасности, я и так знаю, – усмехнулся Юрцев. – Не в упрек вам будь сказано, Борис Иосифович, она никуда не годится.

Уж не знаю, кого вы в эту службу набирали, но я бы за нее гроша ломаного не дал. В гостиницу днем и ночью может пройти кто угодно. Но, впрочем, это не мое дело. Сами актеры знают о той опасности, которая им угрожает?

– Нет, я им еще не говорил. Я для этого как раз их и собрал… – откликнулся Рудин. – Но мне, честно говоря, как-то не верится во все это…

– Знаете, Борис, мне тоже не верится, но всегда лучше перестраховаться. Может, вам не жалко свою репутацию, а я своей дорожу. И потом, чем черт не шутит, пока господь почивает.

От греха подальше…

Он умолк и сделал небольшой глоточек из рюмки, которую принес с собой из гостиной и все это время крутил в руках.

– Весь вопрос в том, что им сказать. – Он выразительно кивнул в сторону двери, ведущей в гостиную. – Они все теплые и протрезвеют не скоро, вряд ли они в состоянии осознать то, что мы с вами тут обсуждаем. И потом, актеры вообще люди импульсивные и непредсказуемые. Начнешь объяснять, что им грозит опасность, а они не поверят и начнут ходить-бродить всюду в одиночестве.