Борис Иосифович шагал очень быстро, и мне оставалось только удивляться, откуда в этих коротких ножках такая бешеная скорость. Он был невысок росточком, даже ниже Риты, не говоря уж обо мне с моими без малого двумя метрами, но в отличие от многих малорослых не производил впечатления закомплексованного и злобного. Мне раньше не приходилось с ним общаться, только один раз нас представили друг другу на какой-то презентации в Киноцентре, когда я еще ходил на такие мероприятия в качестве Риткиного мужа. Он мне сразу не понравился, и это светлое чувство я пронес в своей трепетной душе через долгие годы как семейной, так и последующей холостяцкой жизни.

Причем я не мог бы сказать определенно, что именно мне так категорически не нравилось в Рудине. Но вот не нравилось, и все тут.

Мы вошли в огромный «президентский» номер, состоящий из трех комнат – гостиной, кабинета и спальни. В гостиной царил, мягко говоря, тот еще бардак: на столиках стояли бутылки и грязные бокалы и рюмки, вазочки с остатками орехов и косточками от давно съеденных фруктов, доверху забитые окурками пепельницы, воздух, несмотря на открытую балконную дверь, был пропитан запахом сигаретного дыма и перегара.

По-видимому, гулянка здесь шла долго, а закончилась совсем недавно.

Рудин, не останавливаясь, прошел через гостиную и открыл дверь в следующую комнату. Я послушно последовал за ним в кабинет. Здесь было хорошо, прохладно и чисто, у окна стоял большой письменный стол, у стены расположились мягкие глубокие кресла. Борис двигался так стремительно, что казалось, в кабинете есть еще одна дверь и он собирается пересечь его и идти дальше. Но я ошибся, Рудин подлетел к одному из кресел, резко затормозил и плюхнулся в него, закинув ногу на ногу, отчего брючина задралась, обнажив жемчужно-серый носок и часть смуглой волосатой щиколотки.

Ну надо же, а Ритка всегда говорила, что терпеть не может волосатых мужиков!

– Слушаю вас внимательно, – произнес он, доставая сигареты и щелкая зажигалкой. – Должен заметить, вы сильно изменились, Владислав. Я помню вас совсем другим.

– Годы идут, знаете ли, – неопределенно ответил я. – Борис Иосифович, у нас с вами возникли серьезные проблемы. Нужно срочно разыскать Иванникову, Руслана и Игоря Литвака.

Я вам все объясню, но это займет какое-то время, а счет может идти уже на минуты, если не на секунды. Давайте сначала их найдем, а когда я буду уверен, что с ними все в порядке, я дам вам любые объяснения.

– А нельзя по-другому? Вечером стулья, а деньги утром? – поинтересовался Рудин, непринужденно демонстрируя мне знание классики советского кинематографа.

– Можно, но деньги вперед.

– Понял.

Он легко поднялся с кресла, подлетел к столу и нажал клавишу на переговорном устройстве.