— Вы спрашивали: нужна ли ему подмога? — догадался я.

— Разумеется, — мадам секретарь сняла очки. Но убирать их не стала, просто держала в руке. — Князь Соболев находится в списке Первых людей государства. Мы обязаны заботиться о его безопасности.

Я отметил это «мы». Интересно: она имеет империю в целом, или только своё управление?

А затем госпожа секретарь кивнула, словно получила сообщение, и оглядела нас, троих, прозрачным леденцовым взором.

— Новые сведения: в данный момент нападения осуществляются и на другие великие дома: поместье Орловских в осаде, так же, как и резиденции Дашковых, Голицыных, Шетарди, Набоковых… — она на миг замолчала.

— Как вы это делаете? — вырвалось у меня.

Я предполагал, что её очки — инструмент дополненной реальности, именно через него Салтыкова связана с «мальчиками» — своими ручными Иск-Инами, бесконечно переваривающими информацию в своих кремниевых кишках.

Но я ошибся. Даже не надевая очков, откуда-то она всё знала.

— Импланты, — шепотом ответила Любава, пока госпожа секретарь, уйдя в себя, что-то обсуждала с невидимым собеседником. А может, отдавала приказы, руководила сопротивлением… — Тётя пережила сложнейшую операцию на мозге. У неё была травма… В общем, заодно ей вживили в голову что-то вроде микрочипа.

— Киборг? — я вновь был удивлён.

Как-то вечером, за бокалом вина, Соболев показал мне одну забавную вещицу. Называется «матрёшка». Такая деревянная кукла — шкатулка. Открываешь — а в ней кукла поменьше, и так — до тех пор, пока самая маленькая матрёшка не станет величиной с горошину…

Мир Тикю напоминал мне такую шкатулку.

— Тётя не любит, когда о ней так говорят, — хитро улыбнулась Любава.

— Но за глаза её так называют буквально все, — кивнул Фудзи."

"Я вспомнил, как недолюбливал эту женщину Колян. Он утверждал, что у Мадам везде есть глаза. Он прекрасно знал о её возможностях.

Благодаря своему… апгрейду Салтыкова могла напрямую общаться с «мальчиками», подключаться к уличным видеокамерам, внедряться в компьютерные сети…

Она всеведуща, — благоговейно подумал я. — Если бы у меня были её возможности, я бы отыскал Шиву в два счёта…

Мы мчались сквозь Москву на лимузине, который постоянно атаковали — с воздуха, с земли, и даже из канализационных люков.

Об этом я узнал чуть позже, а пока мы четверо сидели, накрепко пристёгнутые к противоперегрузочным креслам, чувствуя, как салон наклоняется в ту или другую сторону, подпрыгивает или проседает.

Иногда в ушах раздавался негромкий свист, временами барабанные перепонки закладывало наглухо — защитная система автомобиля успевала компенсировать всё, что насылал на нас изобретательный гений графа Бестужева.

— Чувствую себя макрелью в консервной банке, — пробормотал себе под нос Фудзи.