Лайонин поднялась медленно, с трудом, как измученная старуха, и, встав на ноги, поглядела в сторону двери. Там стоял один из «черных стражей»: она не помнила, как его зовут.

– Миледи, с вами все в порядке? – тихо спросил он, и она вспомнила самого спокойного и молчаливого из рыцарей. Малард. Это Малард.

Она кивнула ему и каким-то образом сумела изобразить улыбку, но сразу заметила, что ничуть его не убедила. Малард продолжал тревожно смотреть на нее.

– Я могу чем-то помочь? – выдавила она.

– Да. Нам нужно поесть. Куда девались все служанки?

Лайонин растерянно огляделась, пораженная тем, что, несмотря на весь этот ужас, весь последний час жизнь по-прежнему продолжалась.

– Не знаю. Пойду поищу вам еду, – пробормотала она и в сопровождении рыцаря направилась к двери.

Кухня была выстроена отдельно от главного здания, чтобы уменьшить риск пожара. В воздухе стоял горький запах дыма, но Лайонин ничего не замечала. Не видела, как страж пристально оглядывает пустой двор. И, конечно, не отметила, что Малард присматривается к одинокому серву, с трудом ковылявшему к лошадям. Рыцарь задумчиво покачал головой: что-то ему не понравилось.

Лайонин нашла на кухне одну из судомоек, повисшую на шее молодого парня, и собственные беды неумолимо встали перед ней. Она рассеянно послала парня помогать тушить пожар, а девушку заставила готовить ужин. Через некоторое время еда уже была уложена в несколько корзин, которые предстояло отнести голодным мужчинам.

Малард отыскал слуг из замка, и вскоре освежеванная овца уже крутилась на вертеле. Лайонин помогла Маларду нагрузить телеги, и он не протестовал, когда она села рядом с кучером. Рыцарь молча вскочил в седло.

Лайонин хотелось чем-то занять себя. Все, что угодно, лишь бы задержать момент, когда ей придется принять решение."

"Огонь уничтожил больше половины деревни и, поскольку стена в нескольких местах обвалилась, уже подбирался к лесу. Где-то в той стороне слышался голос Ранулфа, громкий, властный, отдававший приказы, которых невозможно было ослушаться. Лайонин подтолкнула возницу, и тот направил лошадей на звуки его голоса.

– Что ты тут делаешь? – рассердился Ранулф. – Немедленно назад, в донжон!

– А раненые? Я хотела бы им помочь.

Втайне она ужаснулась его внешности: на закопченном лице сверкали только белки глаз.

– Не надо. Монахи уже здесь.

Только сейчас она заметила грубые коричневые одеяния, выбритые тонзуры и людей, склонявшихся над ранеными и обожженными. Лайонин молча кивнула и ни слова не сказала, когда возница вернулся на внутренний двор. Ранулф на миг приостановился и посмотрел ей вслед, не зная, что и думать. Но пожар не дал ему времени на размышления.

Лайонин снова пошла на кухню – убедиться, что все работают.