– Ты не забудешь меня?

– Никогда, моя Львица. Я не могу думать ни о ком другом.

– Я тоже, – всхлипнула она.

Он поцеловал ее мокрые от слез ресницы и уехал. Лайонин не знала, сколько простояла у стеньг, и, хотя, когда возвращалась в замок, солнце уже поднялось, для нее вокруг стоял непроглядный мрак.

Глава 4

Мелита заметила несчастное личико дочери, едва та вошла в парадный зал. Понятно, в чем дело: будущий зять уехал, и теперь Лайонин предстоит трехнедельное ожидание.

Мелита вздохнула. Для девочки это целая вечность, но у нее не будет свободного времени до приезда Ранулфа.

Прежде всего следует сшить подходящую одежду. И хотя приданое Лайонин не слишком велико, Мелита была исполнена решимости одеть дочь, как подобает графине.

Она немедленно отправилась на поиски Уильяма, у которого хранился ключ от всех богатств Лоренкорта.

Уильям немного пожаловался на обстоятельства, однако согласился с женой. Из темной холодной комнаты были принесены драгоценности и меха, атлас, шелка, бархат и тонкое сукно. Лайонин ахнула при виде такой красоты, боясь неправильно раскроить и испортить ткани.

Целых три недели она, мать, Мег, Гресси и Люси шили, не разгибая спин. На кайме одной из туник они вышили зеленым шелком крошечных львов и заполнили силуэты овечьей шерстью, чтобы животные получились выпуклыми. Каждый лев был обшит каймой из мельчайших речных жемчужин.

Особое внимание уделялось подвенечному наряду: очень узкой тунике из оранжевой венецианской парчи, рукава которой были скреплены рядом маленьких пуговок, от запястья до локтя. Бесшовное сюрко из рыжевато-коричневого бархата было скроено так, чтобы как можно выгоднее показать груди и бедра Лайонин.

Накидка из зеленой сицилийской парчи дополняла наряд. Светло-зеленый феникс, готовый вот-вот рассыпаться в пламени, был выткан на более темном фоне. Капюшон и плащ были подбиты кроличьим мехом цвета весенней травы.

Лайонин очень жалела, что не догадалась снять мерки с жениха для плаща, который хотела сшить ему в подарок к свадьбе. Пришлось ограничиться двумя золотыми чашами. Она не заметила, как побледнел отец, когда послали за ювелиром, согласившимся превратить четыре бесценные золотые тарелки в усыпанные драгоценными камнями кубки на длинных ножках.

Девушка с наслаждением прислушивалась к бесконечному стуку молоточков ювелира и его подмастерья, когда они оббивали железные шары золотыми пластинами, чтобы придать им форму чаши. Она твердо верила, что каждый удар приближает день ее свадьбы.

К вечеру она без сил валилась в постель, как и хотела Мелита, но перед сном ее всегда посещали сладостные видения. Она вспоминала даже те детали, которые совсем не волновали ее, когда они были вместе.