Сняла накидку, сюрко, кожаный пояс, вынула из маленького кожаного мешочка золотые ножницы и отпорола пришитые на живую нитку узкие рукава туники.

– Теперь я не промокну.

Ранулф наблюдал, как она раздевается, и радовался, что сидит в горячей воде, гасившей всякое желание. Одетая в золотистую тунику, облегавшую ее подобно второй коже, она была очаровательна. Ни один изгиб прекрасного тела не был скрыт. Груди вздымались при каждом вздохе, а он слишком хорошо помнил их прикосновение к себе.

Девушка молча стала намыливать Ранулфа, хотя даже не знала, с чего начать. Наконец она пожала плечами и решила, что будет мыть его точно так же, как себя. И начала со спины. При первом же прикосновении все ее колебания улетучились. Она стала водить намыленной тряпочкой по перекатывавшимся буграм мускулов, поднялась выше, к плечам, и щедро покрыла мыльной пеной предплечья. Его пальцы были длинными и красивой формы, ногти – гладкими и ухоженными. Особенно приятно было ощущать загрубевшие мозоли на его ладонях, напоминавших о силе этого гиганта, который сейчас покорно подчинялся ее неловким рукам.

Ее особенно заинтересовала его шея, мышцы которой затвердели после многих лет напряженных тренировок. Она обвела кончиком пальца стальное сухожилие, сбегавшее от затылка к позвоночнику, и что было сил надавила на него, но Ранулф, похоже, этого не заметил. Лайонин улыбнулась и впервые взглянула в его лицо.

Оказалось, что он как-то странно на нее смотрит, и по какой-то причине кровь прихлынула к ее щекам. Она не понимала, что с ней. Мать попросила ее вымыть гостя, и она, как послушная дочь, повиновалась. И это ей очень понравилось. Может, она чем-то выдала себя?

– Я вам не угодила? Матушка давно хотела научить меня мыть наших гостей, но так и не успела. Может, я слишком неуклюжа?

– Нет, – едва слышно проронил он. – Если хочешь прекратить…

– Но я еще не закончила, – возразила она, стараясь не краснеть, и, не в силах больше выносить пристального взгляда, велела ему закрыть глаза.

Теперь она могла спокойно продолжать свое дело, пока он спокойно терпел ее неловкие прикосновения. Она легко погладила его щеку, ощутив тонкий шрам и не устояв перед искушением обвести его губы. Его веки дрогнули, готовые приподняться, поэтому она быстро провела по ним намыленным пальцем, не желая, чтобы он видел ее и понял, о чем она думает. Она должна помнить, что этот человек – граф, знатный придворный, и не пара простой девушке. И когда он уедет, она не желает терзаться унизительными, постыдными воспоминаниями.

Лайонин плеснула теплой водой в лицо Ранулфа, намылила густую гриву непокорных локонов и стала энергично растирать его голову.

– Скажите, если я причиню вам боль.

Он что-то буркнул, явно сомневаясь в ее способности сделать это.