А когда окончательно пришла в себя, светило яркое солнце, и она чувствовала себя гораздо лучше. Правда, была еще очень слаба, хотела пить, но зато осталась жива и надеялась жить дальше.

Вскоре в каюте появилась Амисия с подносом.

– Похоже, ты выздоравливаешь.

Лайонин поела горячего супа с ломтиком хлеба.

– Вот Морелл обрадуется, узнав, что ты так скоро пришла в себя, – хмыкнула Амисия, хитро глядя на пленницу.

Графиня поняла, о чем идет речь, и, съев еще немного супа, устало откинулась на подушки.

– Теперь мне нужно уснуть, – пробормотала она, чувствуя пристальный взгляд Амисии.

Она должна любой ценой заставить их поверить в свою тяжкую болезнь. А потом… потом всегда есть возможность, что сэр Морелл, увидев огромный живот, оставит ее в покое.

На следующий день силы почти возвратились к Лайонин, но она ничем не выдала себя перед Амисией. Сэр Морелл приходил ее навестить, но Лайонин что-то промямлила насчет ребенка, которого носит, и поспешно зажала рот рукой. Рыцарь ретировался, но она успела заметить его брезгливый взгляд. Амисия не сумела скрыть смеха, и Лайонин почувствовала, что эта женщина наслаждается тонкой игрой и не выдаст ее.

К концу дня корабль бросил якорь, и в каюту снова пришла Амисия.

– Теперь мы отправимся… к твоим родственникам. Поедешь рядом со мной и держись подальше от сэра Морелла, пока не оправишься.

Лайонин показалось, что она расслышала язвительные нотки в голосе женщины. У нее едва хватило времени выхватить из-под койки львиный пояс. Она не знала, какой инстинкт повелел ей спрятать украшение, но сейчас была рада, что повиновалась ему. А вот шкатулку Ранулфа из слоновой кости так и не удалось найти.

Лайонин застегнула пояс под свободным шерстяным сюрко, над животом, и стянула вперед складки, чтобы казаться еще более грузной. Амисия заметила внезапно пополневшую талию, но ничего не сказала, поощряя ее притворство.

Однако Лайонин стало не до игры, когда ее подвели к борту судна. Ужасный веревочный трап раскачивался и норовил выскользнуть из-под ног. Ослабевшие руки тряслись от усталости и страха. Но давешний матрос осторожно обхватил ее и отнес в ожидавшую шлюпку.

– Постарайся не слишком выказывать свою симпатию даме, – прошипел Морелл.

– Я не позволю причинить вред ей или малышу. Ты клялся, что они будут в безопасности.

– И сдержу слово. Правда, ей придется вытерпеть немного боли, но это ее решение. Амисия, ты ничего не можешь с ней сделать? Она выглядит чуть живее, чем тряпичная кукла!

На какой-то момент взгляды женщин встретились в молчаливом понимании. Амисия, не отводя глаз, погладила бедро сэра Морелла. Они явно пришли к соглашению, эти двое: жертва и хищница, но обе – всего лишь женщины, а следовательно, вечные союзницы.