– Не обнаружили ничего полезного? Ранулф объяснил все, что узнал.

– В таком случае нужно готовиться. Едва ли вы станете дожидаться требования о выкупе, – продолжал Герн. – Скоро мы отправляемся в путь. Я слышал, что Ирландия – местечко небольшое, так что его легко обыскать.

Целый день ушел на сборы в дорогу. Ранулф позволил своим людям отдохнуть и сам поспал несколько часов. Он никогда не бывал в Ирландии, но знал, что у Дейкра там родственники. Он немедленно послал гонцов к другу и в Лорен-корт, поскольку тесть тоже упоминал о каких-то ирландских кузенах.

Если Лайонин удастся сбежать, она отправится к ним, а Ранулф должен знать, где сможет ее найти.

Он готовился тщательно, зная, что его и «черных стражей» ждет впереди долгая битва. И больше не сердился на жену. Значит, он дал ей повод усомниться в нем., ."

"Стражи встретили его во дворе, одетые в тяжелые кольчуги и толстые шерстяные плащи. С седел лошадей, также обряженных в доспехи, свисало грозное военное оружие. Ранулф вскочил в седло вороного. Они понеслись вперед.

Уже через два дня они добрались до Данстера, где их ждали ответы на послания Ранулфа.

Дейкр предлагал помощь, а также перечислял имена и замки своих родственников. Уильям Дотри тоже назвал имена кузенов дочери, а Мелита посылала свое благословение и молитвы.

Судно за несколько дней доставило их в Уотерфорд, порт на ирландском побережье. Вид незнакомой страны усилил страхи Ранулфа: казалось невозможным обыскать весь остров. Но они опять разбились на пары и начали поиски. С Ранулфом остался Малард.

Корабль закачался на волнах, и Лайонин почти тотчас же ощутила тошноту. Ей было очень плохо, и не оставалось сил думать о том, что она наделала.

Она лежала на узкой койке, и перед глазами стоял Ранулф. Вдруг она больше никогда не увидит его? Не дотронется… Их дитя появится на свет и не будет знать отца.

Резкая боль в животе не дала пролиться уже нависшим на ресницах слезам. Будет ли ребенок темным, как Ранулф, или унаследует ее рыжеватые кудри?

Дверь ее крохотной каюты открылась.

– Я принес вам еды и вина, – объявил сэр Морелл, но тут же, нахмурившись, резко бросил: – Только не говорите, что подвержены морской болезни!

Лайонин молча смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

Желудок сжимали резкие спазмы. Тошнота подступила к горлу, и она, зажав ладонью рот, сглотнула, чтобы удержаться от рвоты.

Взгляд Морелла стал жестким. Губы растянулись в уродливой гримасе. Он злобно швырнул на стол кувшин. Запах пролитого вина вызвал у Лайонин новые судороги дурноты.

– Амисия! – завопил Морелл, распахнув дверь.

Несмотря на боль и отчаянные попытки подавить тошноту, Лайонин искренне удивилась.