Подхватив бесчувственное тело на руки, я отступил на лестницу. Взлетел по ступенькам — как можно дальше от охранников — и вновь оказался в той комнате, из которой начал свой путь.

И надо было мне сразу, не мешкая, пропихнуть Любаву в тайный ход и начинать спуск в подземелье…

Но к сожалению, она не была ребёнком. Тело девушки оказалось попросту слишком крупным для того, чтобы тащить его по узкому лазу.

Пришлось приводить её в чувство.

Интуиция подсказывала, что такое обращение Любава не сочтёт достойным своей драгоценной особы. Проще говоря, как только придёт в себя, она моментально озвереет.

Открыв свои синие, с изумрудными крапинками глаза так широко, как это было возможно, Любава долгую секунду пялилась на меня в упор, а потом притянула к себе и влепила жаркий поцелуй.

И только я приготовился расслабиться, и получать удовольствие, как почувствовал сокрушительный удар в челюсть.

Точнее, это была пощечина.

Но рука у Любавы была тяжелая, а удар поставлен профессионально. Так что пощёчина сбила меня с ног. И хотя ковёр заглушил звук падения, сердце сжалось от дурного предчувствия: если по коридору кто-то идёт, он непременно поднимет тревогу.

Подняться я не успел. Как и прислушаться. Любава прыгнула на меня сверху, как дикая кошка. Оседлала грудь, прижала руки к полу и прошипела в лицо:

— Что ты здесь делаешь?

Глаза девушки сверкали яростным блеском. Щеки налились румянцем, волосы растрепались, окружив голову огненным ореолом.

— Ты очень красивая, когда злишься.

Банальность, согласен. Но бывает так, что именно банальности могут принести наибольшую пользу…

От неожиданности Любава ослабила хватку, и теперь уже я прижимал её спиной к полу, зафиксировав ноги и руки в борцовском захвате.

Одета она была в шелковое ночное кимоно чёрного цвета. Ткань такая тонкая, что я чувствовал каждый мускул её разгоряченного тела. От волос шел такой запах… А учитывая, что мой стэллс-костюм толщиной напоминал капроновый чулок, сцена становилась слишком двусмысленной.

— Я пришел за тобой, — быстро наклонившись, я зашептал ей на ухо. Рыжие кудри от моего дыхания взметнулись, одна прядь попала мне на лицо. — Я хочу спасти тебя от…

— А кто тебе сказал, что меня надо спасать?

Вот это новость.

Медленно, чтобы она понимала, что происходит, я ослабил хватку, слез с девушки и сел рядом с ней на ковёр, подтянув колени и обхватив их руками.

В данный момент, вот прямо сейчас, эта поза казалась наиболее удачной.

Любава тоже села. Пару секунд мы просто смотрели друг на друга. Я пытался отыскать в её лице следы… Не знаю. Отчаяния, например. Усталости, бессонных ночей. Может быть, слёз.

Но ничего этого не было. Разве что, щёки чуть запали и кожа несколько бледнее, чем я помнил.