Сами знаете, что если бы не стали воевать, то и посчитали бы себя подлецом. Выбора большого нет, – Чекилев сидел у стола, постукивал папиросой по крышке портсигара. Рядом с ним стояло несколько разномастных стаканов. Разговор шел, видно, давно. Пока я наливал себе в стакан чаю из еще горячего самовара, с интересом слушал.

Беденко говорил, продолжая мысль:

– Между прочим, не нужно думать, что это несерьезные люди. Допустим, население здесь и вдали от столиц их слабовато поддерживает, но их хорошо – и даже очень! – поддерживают деньги. И скорее всего, немецкие. Потом, это фанатики.

Они решительны. У них нет этих неумных и мешающих «замков» – все эти сомнения, принципы. У них в руках только одно – ключи. И, вы мне поверьте, все двери, которые им нужны, они откроют. Это сила. Интересно посмотреть, что будет, когда эта сила полностью возьмет власть.

– Когда? О чем вы говорите? Исход еще не предрешен, – Шеховцев был явно взволнован спором.

– Виноват, я оговорился. Не вполне верно выразил мысль. Но в любом случае к старому порядку вернуться полностью уже не выйдет. И, если позволите, посоветую вам вспомнить этот разговор хотя бы через два года.

Это будет нагляднее. Вы должны смотреть шире. Перед ними цель. «Революсьон» по-французски – это перевертыш. Вот и хотят перевернуть все. Время подходящее, кризис в Европе…

– Хорошо, перемены нужны. Но какой ценой это делается?

– Могу вам сказать свое мнение на этот счет, – внезапно как бы собравшись и не отводя глаз, Беденко высказал, видно, давно обдуманную мысль. – Я человек практичный, смею думать. Так вот, я считаю, что четко сформулированная цель может оправдать любые средства. Я не говорю о нынешней трагедии, я говорю в общем смысле.

Возможно, большевики мыслят так же.

– Сейчас новая теория есть. О морали, – в словах Чекилева слышалась легкая насмешка. – По этой теории человек, который чувствует себя хорошо и счастлив, является хорошим человеком; человек, который плохо себя чувствует, – плохой человек. Очень популярна в некоторых кругах. И знаете, что-то есть в ней подкупающее. Как думаете как врач, Егор Андреевич?

– Так я врач, а не священник. Вы спросили не по адресу.

– Но это должно быть близко вам, – настаивал Чекилев. – Вопрос простейших инстинктов.

Человек хоть и царь живой природы, а все-таки частенько и сам животное. Ну, хотите, я поближе подберу пример. Есть такая морская козявка, так вот она, чтобы пообедать, к примеру медузой, разрывает свое тело на части. Лишена рта! Но ее желание пожрать другое существо так сильно, что она готова вредить себе.

– Не знал, что вы интересуетесь биологией.

– Случайно узнал, показалось забавным. Может, иногда разумно эгоистом быть?"

"Он подначивал Шеховцева, и тот действительно тут же горячо вступил.