Я смотрел, как Фигаро с ловкостью танцора перемещался по сцене. И как малоподвижный граф Альмавива будто с ленцой произносил свои реплики. То и дело я слышал смешки в зрительном зале. Несколько раз хохотнула и сидевшая рядом со мной Бурцева — она заворожено смотрела на сцену (точно смотрела спектакль впервые).

По окончании спектакля зрительский зал бурно благодарил актёров овациями, долго не отпускал их со сцены. Я охотно присоединил свои аплодисменты к прочим. Почувствовал, как Настя дёрнула меня за рукав пиджака — увидел, что Бурцева улыбалась.

Я не расслышал дословно, что именно она мне сказала. Но общий смысл фразы понял — улыбнулся Насте в ответ, кивнул головой и заверил, что спектакль мне тоже очень понравился. Зрители неохотно вставали со своих мест. Поднялись и мы. Но проследовали не к выходу из зала — Бурцева повела меня к дверце около сцены: мы с ней ещё в машине договорились, что она проведёт меня к гримёркам актёров.

* * *Минут пять мы брели по плохо освещённым коридорам. Встречали по пути людей — те нас словно не замечали: будто мы были обычной частью суеты, царившей в театре после спектакля (за пределами сцены).

Настя с кем-то здоровалась — те люди ей отвечали, и деловито спешили по своим делам (они вряд ли понимали, кого именно приветствовали). В воздухе витали запахи свежей древесины, гуталина, плесени и табачного дыма. Что-то где-то скрипело, падало и трещало; звучали мужские и женские голоса: споры, ругань, смех. Мне показалось, что я очутился не в театре, а на рынке. Настя указывала дорогу — я шёл за Бурцевой, будто ледокол: все прочие, кто оказывался у нас на пути, сворачивали в стороны, обходили нас (протискивались впритирку к стенам). "

"До гримёрок актёров мы не дошли. Потому обнаружили истинную цель нашей вылазки за театральные кулисы в коридоре около небольшого окошка. Андрей Александрович Миронов стоял ко мне спиной — но я узнал костюм, в котором «Фигаро» покинул сцену. Лицо Александра Анатольевича Ширвиндта я рассмотрел хорошо, несмотря на плохое освещение и на облако табачного дыма, что зависло в воздухе над актёрами (Ширвиндт курил трубку, а в руке Миронова я заметил сигарету).

Раньше я считал, что Андрей Миронов невысокий: метр семьдесят пять, не выше. А Александра Ширвиндта представлял эдаким баскетболистом. Но сейчас обнаружил, что у актёров примерно одинаковый рост: они оба были сантиметров на десять-пятнадцать ниже меня.

— Анастасия Евгеньевна! — воскликнул Ширвиндт при виде нас. — Здравствуйте!

Он развёл руками, словно для объятий.

— Я ещё со сцены увидел вас в зале. Гадал, заглянете ли с нами поздороваться.