Показал его Зареченскому. По промелькнувшим на лице капитана эмоциям понял: тот прочёл адрес и имя получателя.

— Это письмо пока полежит у меня, — сказал я. — Не отправлю его Насте. Пока, не отправлю. Лев Петрович, я был в шаге от свадьбы. Там пока и останусь. Попридержу душевный порыв. Подожду, какое решение примут там, наверху.

Глава 2

При виде письма Зареченский встрепенулся, словно охотничий пёс при виде добычи. Он тут же потребовал, чтобы я ознакомил его с содержанием моего «послания для невесты». Капитан снова добавил в свой голос металлические ноты. Блеснул вновь выглянувшими из-под губы резцами. И впился взглядом в мои глаза, будто готовый к атаке хищный зверь. Я усмехнулся, покачал головой. Преспокойно спрятал конверт в карман и поинтересовался, прихватил ли капитан КГБ на встречу со мной пистолет. Заметил, что Лев Петрович нахмурил брови. Я пояснил капитану, что покажу ему свою «интимную переписку» с Анастасией Бурцевой только «под дулом пистолета». Развёл руками; сказал, что «иного варианта нет». Взглянул на Зареченского сверху вниз.

И тут же выслушал шквал предостережений и грозных обещаний. Где снова проскользнули слова «лесоповал», «Сибирь», «решётка» и описание того, как капитан КГБ собственноручно оторвёт мне голову. Я отметил, что не почувствовал в голосе Зареченского фальши. Будто Лев Петрович сам верил в то, что мне говорил. Я ответил капитану улыбкой. Сообщил Зареченскому, что помню не только московский адрес Анастасии Бурцевой, но и её домашний телефон. Намекнул Льву Петровичу, что знаю телефон квартиры Бурцевых не только я. И что «в случае чего» Насте непременно сообщат, кто и почему «разрушил» нашу с нею «Большую Любовь». Я пожал плечами и заявил, что даже не представляю, как отреагируют на Настины жалобы её «папа и дедушка».

Почти минуту Зареченский рассматривал мою добрую и почти искреннюю улыбку своими превратившимися в щели пулемётного дота глазами. Затем он хмыкнул и поинтересовался: не расстроится ли Анастасия Евгеньевна, если узнает, на что именно я променял «ту самую Большую Любовь». Я ответил капитану печальным вздохом (не очень искренним, но громким). Заявил, что «моя любовь останется со мной навсегда». Демонстративно прижал ладонь к груди напротив сердца. И добавил, что я патриот своей страны. Пояснил: если страна не желает, чтобы я принёс ей пользу в качестве мужа Анастасии Бурцевой и обладателя «хорошей должности в Москве» — я подчинюсь этому решению… в обмен на крохотную услугу, которую я «по неосторожности уже пообещал другу».

Повторил:

— Лев Петрович, я всегда выполняю свои обещания.

— По тонкой нити ходишь, Сергей Леонидович, — сказал Зареченский. — Смотри: не оступись.