– Мне здесь не нравится, – поежилась девушка. – Все время кажется, что скоро произойдет нечто ужасное. И запах… Пахнет кровью…

– Успокойся, шоколада горячего выпей. – Приобняв Алину за плечи, Владимир усадил ее на подстилку и сунул в руку кружку с ароматным напитком. – Все хорошо будет, это просто нервы.

От запаха саморазогревающихся консервов, которыми ужинали подчиненные Генералова, потекли слюнки, и, наскоро перекусив каким-то паштетом из сухого пайка, я умял полплитки шоколада и запил все это кружкой кофе. Уф, только-только отогреваться начал, а то даже пальцы на ногах не чувствовал.

– Брыльский, ты куда?! – встрепенулся Владимир, когда парень тихонько выскользнул в коридор.

– Мне отлить, – заглянул обратно тот.

– Что за детский сад? – нахмурился Генералов. – Смирнов, проводи. С этажа не уходите. И чтоб больше поодиночке ни ногой!

– Да чего тут случится-то? – пожал плечами Брыльский, но приказа ослушаться не решился. – Валя, давай быстрее – у меня мочевой пузырь не резиновый. Щас лопну."

"– Твои проблемы, – усмехнулся Смирнов и, взяв на изготовку автомат, выскользнул в подъезд.

– Духи мертвых, духи живых, – неожиданно вскочила на ноги и закричала уронившая на пол кружку с какао Алина. – Стой, не улетай! Подожди!

– Кто?! – вздрогнул Волков.

– Душа! Моя душа! Держите! – Девушка бросилась к завешенному брезентом окну, но оказавшийся на пути Черкесов перехватил ее и подсечкой сбил с ног.

– Пустите! Пустите! – пытаясь дать волю длинным ногтям, завыла Алина.

– Держите ее! Крепче, чтоб головой не мотала, – подскочил я к извивающейся девушке, которую с трудом прижимали к полу трое здоровенных парней, и выхватил из чехла финку.

– Ты что делаешь? – заорал на меня Генералов, удерживавший Алине голову.

– Ровнее держи! – Я сорвал с головы девушки шапку, отбросил в сторону прядь волос и одним движением руки вывел острием ножа на виске Алины замысловатый колдовской символ.

Она тут же обмякла и перестала вырываться. Взгляд ее прояснился, и она с удивлением уставилась на прижавших ее к полу людей.

– Что случилось? Отпустите меня! Да отпустите же!

– Отпустите, – разрешил я и убрал финку в чехол на ремне. – Теперь можно.

– Что со мной? – Девушка осторожно прикоснулась к порезанному виску и от боли прикусила губу.

– Легкая одержимость. – Я вернулся к своей подстилке и поднял кружку, в которой еще плескалась пара глотков успевшего остыть кофе. – С непривычки, должно быть.

Черкесов потер располосованное ногтями девушки запястье.

– А порезал ты ее зачем?

– Чары отрицания наложил, – должно быть не очень понятно ответил я. – На некоторое время, Алина, ты от негативного ментального воздействия защищена.