Со звоном он покатился по пыльным доскам, пока не ткнулся в носок красных детских туфель."

"Алекс медленно поднимал взгляд. С красных туфель, увенчанных черным бантом, до белых чулок с багровыми разводами. Выше — рваное алое платьице с черными пятнами. Еще выше — неестественно белая кожа тонких ручек.

Этого хватило, чтобы Дум отшатнулся и схватился за треснувшую раму старомодного зеркала. Резкий древесный скрип стрелой промчался по комнате, пока не исчез в многочисленных темных щелях.

Сглотнув, Алекс заставил себя поднять глаза еще на один уровень.

Девочка, лет пяти, стояла у окна, спрятав лицо так, словно была водящим в прятках.

По её ладоням стекала черная смола. Вязкая и глянцевая, она падала на платье и спутывала волнистые золотые волосы. Большие капли с шипением срывались ниже, оставляя на полу знакомые Дэму черные пятна. Именно их он принял за узоры.

— Ты пришел поиграть? — прозвучал абсолютно обычный детский голос. — Давай поиграем.

Эти слова напомнили парню, что ему в девятнадцать лет не с руки бояться миниатюрной леди.

— Конечно, — кивнул Дум, делая шаг в сторону незнакомки. — Меня, кстати, Александром зовут, а тебя?

— Соя.

— Очень красивое имя, — слукавил парень. Может её родители не могли выговорить ""з""? — Давно ты здесь?

Неизвестно откуда взявшийся порыв ветра растрепал золотые волосы, срывая с них капли смолы. Прикрывшись валявшейся на полу крышкой от кастрюли, Дум отметил как на коробках и ящиках, в местах, куда попали миниатюрные снаряды, появляются новые отметины.

— Ты пришел поиграть? Давай поиграем.

Маг сделал еще один шаг вперед. Почему-то такое продолжение разговора его не удивило. Разум обычного городского жителя отказывался воспринимать девочку, как неживое существо, но что-то более древнее, нежели мозг, не питало иллюзий в отношении Сои.

— Соя, может поищем твоих родителей?

— Родителей?

Дум подбирался все ближе. Он не знал, что будет делать, когда достигнет личного пространства существа. Единственное, о чем думал Думский — выиграть время разговором. В конечном счете, его масса тела гораздо больше, чем у пятелетней девочки. В крайнем случае — выбросит её из окна.

— Мама! — от визга у Алекса заложило уши. И почему все потусторонние твари так любят визжать.

За спиной девочки лопнуло стекло. Хоровод бритвенно острых осколков влетел в помещение. Алекс в очередной раз использовал крышку от кастрюли в качестве щита. Леди же как стояла, так и стоит. Только капли кипящей смолы с мерным шипением срывались с её локтей. Отвратное зрелище. Зрелище, которое не могло принадлежать ""человеческому"" миру.

— Братик просил Сою убежать. Соя должна была убежать, — голос девочки изменился. Из тонкого, детского, он стал густым, назким басом, принадлежащим молодому парню.