Просто проходила мимо салона с музыкальными инструментами, захотелось заглянуть. Музыка в вашем исполнении еще долго меня преследовала.

По правде говоря, я сама до сих пор не понимала, что меня подтолкнуло купить эту папку. Скорее всего, порыв был продиктован желанием поддержать любовь лэрда Уэста к музицированию, сказать, что не разделяю мнение его покойного отца.

– Если захотите послушать еще что-нибудь в моем исполнении, я с удовольствием сыграю лично для вас, – разительные перемены супруга изумляли меня и в то же время тревожили. С чего вдруг? Боялся, что сбегу?

– Можете уже мысленно готовиться к полноценному концерту.

– Даже так? – его губы изогнулись в широкой улыбке.

На этом обмен любезностями закончился, и я села на стул, который к тому времени лэрд Уэст отодвинул для меня лично. Затем он устроился во главе стола и подал знак лакеям начинать. Те бесшумно сняли крышки с блюд, и помещение мгновенно наполнилось дразнящими ароматами еды. Чего сегодня повар только не приготовил: и жареную курицу, и запеченную рыбу, и блинчики с карамелью, и даже вишневый пудинг.

Хозяин поместья этим вечером был на удивление словоохотлив. Он задавал вопрос за вопросом. Казалось, его интересовало буквально все обо мне. Лэрд Уэст спрашивал, как я жила до сих пор, чем занималась, не случалось ли со мной странных случаев в детстве, нравился мне кто-нибудь из бывших мужей или, может быть, я даже кого-то из них любила, не замечала ли чего-нибудь странного накануне их гибели.

Обстановка располагала к беседе по душам и релаксации, тем не менее я была далека от расслабления. Заметив, что мне наскучил подобный досуг, супруг сменил тактику, и мы заговорили обо всем на свете. О погоде, об этикете Алендора, об одежде, о танцах, которые были нынче в моде... Без понятия, какие темы остались незатронутыми, наверное, только прошлое моего мужа. Хотя на вопросы о Бангвиле он отвечал без уловок и довольно охотно.

Спустя час, когда мы оба насытились, лэрд Уэст отпустил слуг, словно захотел остаться со мной наедине и поговорить о чем-то важном. Я заволновалась. Так и произошло. Стоило последнему лакею закрыть за собой дубовые двери, как супруг произнес:

– Хоть похвала не является сильнейшей чертой моего характера, должен признать, вы изрядно постарались, чтобы придать дому жилой вид. Про сад и вовсе молчу. Он стал совершенно другим. Цветущим. Хотя не могу припомнить, чтобы давал добро на его перепланировку. Или под «мелочами» именно это и подразумевалось?

Предательский румянец не заставил себя ждать и ярким огнем запылал на моих щеках под пристальным взглядом хозяина поместья.

– В любом случае мне понравились преображения. Надумаете перестроить особняк, милости прошу.

– Спасибо, – на душе разлилось приятное тепло. Буря миновала.