Однако ни злости, ни ненависти в его голосе я не расслышала.

– Что ты здесь делаешь? Как нашла меня? – посыпались из него вопросы, будто горох из мешка.

В присутствии капитана я не собиралась давать мужу никаких объяснений, впрочем, как и устраивать ему допрос. Свидетели нам были ни к чему. Желая укрепить в глазах главы корабля придуманную легенду, быстрым шагом пересекла разделяющее меня и супруга расстояние и заключила его в объятия. Всего на мгновение. И этого мне показалось безумно мало. Хотелось прижаться к нему и больше никогда не отстраняться.

А Уэст даже не шелохнулся. Видимо, по-прежнему пребывал в шоковом состоянии.

– Сколько лет, сколько зим, Марк. Или Мариус. Ведь так тебя зовут на новый лад? – не удержалась я от колкости и поджала губы, чтобы не ляпнуть лишнего.

Меня так и подмывало расспросить его, что все это значит, но я вынужденно молчала. Молчал и Марк. Никто из нас не решался потревожить тишину. Мы просто стояли и пронзали друг друга взглядами. Хоть с момента нашей последней встречи прошло всего ничего, выглядел он неважно. Даже тусклый свет магической лампы и неяркий солнечный свет, просочившийся сквозь приоткрытую дверь и иллюминатор, не могли скрыть залегшие у Марка под глазами тени и нездоровый цвет кожи.

Похоже, прошедшая ночь была для него такой же бессонной, как и предыдущая.

Наконец, капитан почувствовал себя здесь лишним.

– Лэрд Эвиденс, прелестная нира, с вашего позволения я покину вас. Тем не менее рад был принять непосредственное участие в воссоединении семьи. Пусть и в недолгом. У вас пятнадцать минут. Простите, но дольше задержаться мы не можем.

И так уже выбились из графика. За временем можете не следить. Как только оно истечет, и если корабль будет готов к отплытию, я зайду за вами, нира, и помогу сойти на берег. А пока наслаждайтесь общением.

Глава судна поставил неподалеку от входа мою дорожную сумку, которую до сих пор держал в руках, и покинул каюту, оставив меня наедине с мужем. Я повела затекшими плечами и протяжно выдохнула – хотя и не осознавала, что задержала дыхание. В коленях появилась предательская слабость, немного закружилась голова, и я без приглашения поспешила сесть на единственный свободный здесь стул.

Скорее всего, сказывались перенапряжение и голод. Ведь с момента, как узнала о гибели Марка, ничего не ела и толком не пила.

Хотя нам было отведено не так много времени, а вопросов у каждого из нас имелось в достатке, даже после ухода капитана в каюте продолжало царить молчание.

– Плохо выглядишь, – первой осмелилась заговорить, но накинуться на мужа с обвинениями вот так сразу не решилась.