Совершенно непонятно, каким именно образом мы с Зотовым остались живы, но меня изрядно контузило, и долгую минуту я ничего не соображал, лишь открывал и закрывал рот и, сняв шлем, прикоснулся к ушам. Из них шла кровь.

Наконец, я сообразил, что надо выбираться. Через то, что осталось от Гафарова, я лезть и думать не хотел. Оставался лишь верхний люк. Зотов уже был на внешней броне и стрелял по кому-то из пистолета.

Я посмотрел на свои руки – они дрожали. Не от страха, от контузии.

И все же я сумел выползти на броню и скатиться вниз, на мерзлую землю. Мы находились на краю леса. Немцев видно не было.

- Живой? – у Зотова было страшное лицо. Он был весь в крови, но не своей, а Остапенко. Наверное, я и сам выглядел не лучше.

Я неопределенно пожал плечами.

- Они там, за деревьями прячутся! – сообщил командир. Я не понял, о ком речь, но он тут же пояснил: - Несколько солдат. Из оружия – лишь винтовки. Не дадим им уйти! – и тут же поднявшись в полный рост, закричал: - За Родину! За друзей! Смерть врагам!

И бросился вперед, стреляя на ходу. Я, пошатываясь, побежал следом, достав пистолет из кобуры. Оружие мне выдали еще вечером, и пристрелять его я не успел. Но оружие было не новое – значит, проверенное.

В ушах стоял звон, в голове словно непрерывно били в колокола. Я споткнулся и упал. Встал, побежал дальше.

Фигура Зотова в танковом комбинезоне мелькала впереди среди деревьев. Я старался не потерять его из вида, но заметно отставал. Мы углубились в лес, сильно оторвавшись от своих. Надо было возвращаться, но командир, опьяненный жаждой мести, и не думал останавливаться. Я же не хотел бросать его одного.

И в этот самый момент моя удача окончательно истощилась.

Мы выбрались на прогалину и внезапно оказались прямо среди группы немцев. Чуть впереди стоял «Тигр», мерно урча мотором. Рядом с ним приткнулись две «четверки», мотоколяска и телега с тощей кобылой. Вокруг них возились несколько человек.

Наше появление оказалось полной неожиданностью для немцев. Врагов было человек двадцать, все вооружены винтовками. У нас же – два пистолета, да привычный нож у пояса.

Я понимал, что обратной дороги нет. Развернись мы, и нас попросту расстреляют в спины. Сейчас через мгновение первое удивление пройдет, и нам конец.

Зотов сомнениями не терзался. Он даже не притормозил, начав стрелять прямо на бегу. Вот только первая пуля прошла мимо цели, а потом пистолет заклинило.

Немцы сбили его с ног и начали яростно пинать. На меня бросились сразу трое. Одного я уронил в снег крепким ударом, но второй прыгнул мне в ноги, заставив потерять равновесие, а третий сходу ударил прикладом прямо в лицо.

Я и так сейчас плохо соображал, а этот удар окончательно вывел меня из игры.

Дальнейшее я помнил лишь урывками. Кажется, меня забивали ногами.