Кто за нас работать будет? Вот он? — Михалыч ткнул в меня пальцем, — Или друг его, который в больнице, и не известно, живой он или уже нет… Я в пятый раз писать буду, по заявлению в месяц на стол руководства кладу, а толку? Отказ за отказом.

В то время как некоторые искали всеми способами возможность заполучить бронь, чтобы остаться в тылу, эти люди до слез расстраивались, что их не отпускали на фронт. Я прекрасно понимал их стремление быть полезным там, где все ясно и понятно, и люди делятся лишь на своих и чужих. Здесь же пашешь и пашешь изо дня в день, без продыху, но все равно в душе тебе кажется, что настоящее твое место на передовой, где решается судьба всего мира.

Перерыв кончился, все потянулись к выходу. Я же задержался, чтобы собрать на поднос тарелки всех наших и поставить поднос на каталку у кухни, поэтому в цех явился последним и в гордом одиночестве.

Посередине цеха по рельсам передвигался полукозловой кран-балка, к которому на четырех тросах крюками по углам был прицеплен металлический трехсоткилограммовый ящик с деталями, болтавшийся на высоте метров восьми. Так было проще и быстрее, чем вручную тащить его несколько сот шагов. Обойти стороной кран я не мог, мешали выстроившиеся в ряды по обеим сторонам танки, и решил проскочить под ящиком. И в тот самый момент, когда я попытался это сделать, что-то резко скрипнуло, я успел посмотреть наверх, как раз, чтобы увидеть, как ящик срывается с креплений и стремительно летит вниз, прямо на меня.

Глава 12

Меня спасло чудо. И у этого чуда было конкретное имя — Корякин.

Тело не успевало среагировать, и быть мне через мгновение раздавленным несколькосоткилограммовым ящиком, как вдруг некто буквально смел меня с места, на которое тут же с огромным грохотом и треском рухнул контейнер, развалившийся при ударе и разметавший все свое содержимое вокруг.

Я едва шевелился под грузом тяжелого тела, но секундой позже бригадир перекатился на сторону, и я вновь смог дышать. Лицо у Корякина было такое, что краше в гроб кладут — белое, напряженное. Только губы оказались багровыми, словно вся кровь организма прилила в этот момент именно к ним.

— Живой? — спросил он, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. — Вставай, контуженный! Можешь отмечать второй день рождения!

Пока я вставал и очухивался, он уже куда-то отошел. Вокруг собирались рабочие цеха, громко ругаясь на хилые крепежные тросы и чьи-то кривые руки. Прибежали мастера и начали орать на всех вокруг. Вернулся Корякин и отвел меня в сторону.

— За кнопками пульта никого не было, — негромко сообщил он. — Но рычаг экстренного сброса груза был отжат.

— То есть… — не сразу дошло до меня очевидное.

— Тебя пытались убить, Дима. Это не было случайностью…

Штатный крановщик только разводил руками.