Дома кое-как отмылись от пятен крови, заляпавшей наши лица и одежду, мы полночи обсуждали случившееся. Я еще раз потребовал от Леши принести клятву. Он, хоть и недоумевал, почему нельзя все честно рассказать милиции, ведь мы же ни в чем не виноваты, все же пообещал молчать. Про то, что я намереваюсь делать с трофейными деньгами, он даже не поинтересовался."

"Последующие дни после происшествия мы жили в обычном ритме: дом, работа. Разве что очкарик-комсомолец, которому я так необдуманно пообещал устроить секцию по самообороне, вцепился в меня, как банный лист. Пришлось сдержать данное слово, и уже назавтра, осмотрев зал, я составил график занятий. Три раза в неделю по полтора часа — для начала достаточно. Группа желающих заниматься борьбой без оружия набралась приличная — более пятидесяти человек изъявили желание, но я решительно отказал большинству. Спортзал не вместил бы всех, и люди только мешались бы друг другу. Пришлось провести лотерею, чтобы никто не ушел обиженным на несправедливость, и двадцать счастливчиков — двенадцать парней и восемь девчонок, вытянули счастливые бумажки. В заводоуправлении мне выписали тренерское удостоверение и пообещали прибавку к зарплате за тренерскую работу в шестьдесят рублей.

Алексей, после схваткой с собакой, сильно изменился, став более молчаливым, задумчивым. Через пару дней в коммуналку, где он жил, пришли милиционеры. Тела убитых зэков опознали, и явились по месту регистрации с обыском, допросив, разумеется, и всех соседей. Но никто ничего существенного рассказать не мог, кроме многочисленных жалоб на покойников. Леха своими показаниями, к счастью, не выделился среди прочих, и на него милиционеры особого внимания не обратили. Я надеялся, что следствию есть чем заняться — если они отыскали кости жертв, то работы предстояла масса. Вдобавок, тот тайник под половицей мог оказаться не единственным, где могли таиться укрытые ценности и оружие. Но в местных газетах о происшествии не было упомянуто ни словом, из чего я сделал вывод, что дело засекретили. Что же, это и правильно. Нечего смущать горожан слухами о банде убийц-каннибалов, живших буквально по соседству. О судьбе освобожденной мной девушке я тоже ничего не знал. Выжила ли она при пожаре или погибла в огне? Временами мне казалось, что смерть была бы для нее лучшим выходом. Иногда так бывает. После всего, что с ней случилось, жить в сумасшедшем доме под постоянным надзором врачей… невозможно. В любом случае, я мог лишь строить догадки о ее дальнейшей судьбе, не обладая никакими фактами.

В антракте Настя согласилась на бокал белого сухого вина. Я заплатил вполне разумную сумму в буфете, а себе взял стакан пива.