Смазывать патрубки машинным маслом запрещалось во всех инструкциях по технике безопасности, и не мог опытный бригадир или его люди совершить подобное действие. В замкнутом объеме при контакте с маслом тут же образуются взрывоопасные соединения, которые могут сдетонировать. Что и случилось. Значит ли это, что некто специально заранее смазал патрубки маслом? И опытные рабочие этого не заметили? Не стыкуется. Или темное время суток сыграло свою роль, и они попросту не увидели опасность?..

А что вообще находится в десятом цеху? Я покопался в воспоминаниях, но этими знаниями Димка не обладал. Спросить Петра Михайловича? Не сейчас, он и так хмур больше обычного. Еще бы, два пацана втянули всю бригаду в мутную историю, да еще в итоге пришлось врать милиции и НКВД. Лучше к нему не лезть со своими вопросами, а выяснить про десятый цех из других источников.

Что могли делать зуевцы ночью рядом с далеким цехом? Планировали устроить диверсию? Тогда кислородный баллон, который они прихватили с собой, был понятен. Возможно, желали что-то подорвать. Но что? Целей было много, но вряд ли они разменялись бы на нечто банальное. Нет, нужно думать более глобально. Но никаких толковых мыслей мне в голову пока не приходило. Внутренняя территория Танкограда хорошо охранялась, и любое перемещение во внеурочное время между цехами отслеживалось… раньше. Сейчас же, когда завод работал круглосуточно в несколько смен, а число рабочих достигло рекордных высот, охрана попросту могла не справляться со своими задачами.

В перерыв ко мне подошла незнакомая невысокая девушка и спросила, сердито глядя снизу вверх:

— Дмитрий Буров?

Я оглядел ее, прежде чем подтвердить свою личность. Девице было лет восемнадцать на вид, симпатичное, но простоватое лицо, толстая коса, платок на голове, одета в толстый ватник и длинную юбку до щиколоток, на ногах — сильно потрепанные временем ботинки.

— Он самый!

— Меня зовут Мария Снегирева. Я помощник комсорга объединенной комсомольской ячейки сборочных цехов. У меня к тебе вопрос: почему ты до сих пор не появился ни на одном нашем собрании?"

"Я тяжело вздохнул. Только этого мне сейчас не хватало! Нет, я не против дополнительной общественной нагрузки и готов выполнить все… ну, или почти все, что мне поручат. Вот только момент Снегирева выбрала совершенно неподходящий. День и так был тяжелым, не до разговоров, а тут еще столь агрессивный натиск от незнакомой девицы.

— Да как-то все не получалось… — ответил я первое, что пришло в голову.

И тут же получил гневную отповедь от Марии:

— И это слова комсомольца? Да знаешь ли ты, Буров, что нам сам товарищ Светлов из обкома ВЛКСМ звонил касательно тебя.