А потом, скорее всего, утопление, ведущее к окончательному финалу. Ужасная, говорят, смерть. Вы ничего об этом не знаете?

Несмотря на колоссальное самообладание, в этот момент он готов броситься на меня с кулаками.

— Не советую, — с самым серьёзным видом говорю я, выставляя руку вперёд. — У меня тысяча поединков за год и девятьсот из них с летальным исходом.

— Я тебя сейчас арестую, Брагин! Ты понял меня?

— Ладно, товарищ майор, — проявляю я милость. — Если есть, что сказать, говорите, пожалуйста, потому что я опаздываю. И скажите уж сразу, чего вы ко мне прилепились?

Он молчит, пытаясь взять себя в руки и это ему удаётся довольно быстро.

— Значит так, щенок, мальчишка, засранец, то, что ты выпорхнул из моих силков ничего не значит. Это временно, поверь. А каждое слово, что ты сказал мне сегодня будет стоить тебе очень дорого. Задачи не меняются. Лилия, Радько, Злобин.

— Так у Радько алиби, спутали вы его с кем-то.

— С кем-то? — прищуривается хорёк. — Ну-ну. Да, и похеру, что спутал. Ты его устранишь и всё. Но это задача лишь третья по важности. Первой остаётся лилия. Вторая задача — это Злобин. Ну, и Радько, по нему уже всё сказано.

— И почему я должен это всё делать? — удивляюсь я. — У вас же на меня ничего нет.

— Это у меня-то нет? — спрашивает он и неожиданно начинает смеяться, негромко, но по-мефистофельски. — Кое-что, всё-таки есть. И это помимо твоей нелегальной деятельности. Помимо всех этих колбасных и пошивочных цехов, ЛВЗ, военизированных групп, незаконных разрешений на строительство, валютных махинаций и катранов. С этими делами всё ясно, просто пока не пришла их пора, ещё не время, рано.

Я делаю серьёзное и озабоченное лицо, резко сбрасывая маску бравирующей бесшабашности.

Вроде как пугаюсь этой его осведомлённости.

— Но это всё ерунда, — воодушевляется он моим показным испугом, — потому что есть кое-что гораздо более важное. Твои родители, твоя будущая жена, родственники и друзья. Самых дорогих твоему сердцу людей я возьму и буду рвать на куски, нет, сначала отымею во все дыры, а потом начну рвать. На маленькие кусочки. Я буду резать их на полосы, на ремни и на лоскуты… А ты будешь смотреть и не сможешь закрыть глаз, потому что я отрежу тебе веки.

Я тяжело сглатываю.

Вот же маньячина. Интересно, он действительно этого хочет? Такое чувство, будто говорит и представляет эти жуткие картины. Представляет и кайфует.

— Я вколю тебе адреналин и тебя будет колотить от всего увиденного, но ты не отрубишься. Я устрою тебе необыкновенный концерт. Напичкаю тебя химией так, что ты не сможешь сдохнуть раньше времени и, когда я закончу с твоей невестой, я возьмусь за тебя. Я отрежу тебе руки, ноги и член. Я забью его тебе в глотку. Ты будешь всё чувствовать но не сможешь даже кричать.