– Да вы не обращайте внимания, что я его Васькой зову – он же у меня еще практику проходил. Так вот, дело это было страшное и кровавое. И имеет свою предысторию. Есть у нас тут один особнячок – купцу Пивоварову до революции принадлежал: на первом этаже магазин, а на втором он сам с семейством располагался. После революции магазин магазином и остался, а вот второй этаж под коммуналки отдали. А в девяносто первом, после известных событий, власть у нас в городе поменялась, и, как сейчас это называется, мэром стал человек, на котором, мягко говоря, пробы было ставить негде, но денег куры не клевали. Редкостной гнидой был. И положил он глаз на этот особняк – тот же аккурат рядом с мэрией стоит. И решил он себе его в единоличное пользование оприходовать. Ну, с магазином-то дело было просто – закрыли его, и всего делов, а вот с жильцами заминка вышла: на улицу-то не выгонишь. Спешным порядком объявили дом аварийным, чтобы расселить можно было, хотя он еще века простоит – строили-то его воистину по-купечески, добротно. Стали жильцам предлагать тоже коммуналки, но уже не в центре, а на окраине города. А те уперлись, и ни в какую – кто же из центра добровольно уйдет? А некоторые квартиры отдельные потребовали. И вот тогда мэр этот обратился за помощью к Волчаре.

– Надо понимать, уголовник какой-то? – спросил Гуров.

– Да он вообще статья особая, я о нем позже расскажу, – покривился Илья Семенович. – И вот Волчара со своей бандой прошелся по этим жильцам и внятно им сказал, что упрямятся они зря, потому что им же только хуже будет. Так что пусть соглашаются на то, что им дают, а не то два квадратных метра на кладбище получат бесплатно. Ну, несколько семей, испугавшись, согласились и переехали в те коммуналки, что им предлагали. А вот несколько решили стоять до конца.

– И среди них были Вера Васильева и мать Шалых, – понял Лев Иванович.

– Да, а еще Игнатовы, – добавил Мукосеев. – Может, будь эти коммуналки в центре, они и согласились бы, но тут ведь какая история. Вера, та уборщицей-посудомойкой в столовой работала, а там рабочий день чуть ли не с шести часов. Так она бы до столовки этой и не добралась ни на чем, потому что с окраины той транспорт почти и не ходил, а другую работу она там, возле своего нового дома, и не нашла бы – время-то какое было! Игнатовы, те упертые были, сказали, что только в отдельную квартиру уйдут, а Шалая… О господи! Да ее в городе иначе как «Шалавой» не звали. Пила без просыпу да мужиков водила. Она и детей-то невесть от кого родила. Так она, я думаю, даже не поняла, в чем суть дела. Но, видно, опасались они Волчары, потому что вдруг в один день все их дети: Тамарка, Генка и Лариска исчезли, а родители и в ус не дули.

– Вера отправила их всех в деревню к своей матери, – объяснил Гуров.