Серые глаза глядели встревоженно, даже как-то загнанно, а рот, хоть и красиво очерченный, выдавал слабоволие. Одевался он строго и не броско, без всякой претензии на элегантность, что отличала его костюмы шесть лет назад. Он носил черное одеяние в знак траура по отцу и оживляло его лишь кружевное жабо, отчего лицо выглядело еще старше. В нем не усматривалось и тени мальчишества, свойственного брату; даже улыбка казалась вымученной и усталой, а в смехе редко звучало искреннее веселье.

Он достал хронометр, сверился с часами на камине. Потом подошел к двери, нервно отворил ее и прислушался.

До него не доносилось ни звука. И он снова заходил по комнате в ожидании, когда зазвонит колокольчик. Но он не зазвонил, вместо этого в коридоре послышались чьи-то шаги и в дверь постучали.

Ричард двумя шагами пересек комнату и распахнул дверь. На пороге стоял Вобертон.

Ричард схватил его за руку.

— Вобертон! Наконец-то! Я жду уже больше часа.

Мистер Вобертон высвободил руку и поклонился.

— Сожалею, но я никак не мог появиться раньше, сэр, — чопорно ответил он.

— Не сомневаюсь, вы сделали все, чтоб поспеть вовремя. Входите, сэр.

Он ввел адвоката в библиотеку и затворил дверь.

— Присаживайтесь, Вобертон, присаживайтесь. Вы… нашли моего брата?

Вобертон отвесил еще один поклон.

— Да, я имел счастье видеть его светлость, сэр.

— Здоров ли он? В добром ли расположении духа? Наверняка изменился, да? Состарился или…

— Нет, его светлость не сильно изменился, сэр.

Ричард едва не притопнул ногой в нетерпении.

— Ну же, Вобертон, не томите! Расскажите все по порядку. Что он сказал? Возьмет ли годовой доход? Станет ли…

— Его светлость, сэр, сперва брать ничего не хотел. Но по зрелом размышлении он… э-э… согласился принять свою долю, долю старшего сына. А годовым доходом от именья просил распоряжаться вас по собственному усмотрению.

— Ага! Но вы сказали ему, что я не тронул ничего из того, что ему принадлежит?

— Я пытался убедить его светлость, сэр. Однако безрезультатно. Он желает, чтоб вы распоряжались Уинчемом по своему усмотрению.

— Я не притронусь к его деньгам!

Вобертон еле заметно пожал плечами.

— Воля ваша, сэр…

Что-то в его учтивой интонации заставило Ричарда, стоявшего возле стола, поднять глаза на адвоката. В глазах засветилось подозрение. Но тут Вобертон продолжил:

— Думаю, что могу успокоить вас, мистер Карстерс: положение его светлости не столь уж плохо. Средств достаточно.

— Но… но он же живет… грабежами!

Вобертон сложил колечком тонкие губы.

— Разве нет? — настаивал Карстерс.

— Он хочет, чтоб мы поверили в это, сэр.