Когда на следующий день миледи высказала пессимистическое предположение, что и Карстерс, и муж ее, должно быть, ранены, он, вопреки ожиданиям Молли, разубеждать ее не стал, а напротив — мрачно согласился. За что и был вознагражден возмущенным взглядом миледи, а затем она вообще повернулась к нему спиной.

В четыре дня оба стояли в холле и с тревогой смотрели на дорогу.

— Но ведь уже страшно поздно! — заметила Молли и округлила и без того огромные испуганные глаза.

— Да, миледи.

— И если… если ничего такого не случилось, то уже пора бы и быть, верно?

— Да, совершенно верно, миледи.

Леди О’Хара топнула ножкой.

— Ну что ты заладил это «да», «да»! — воскликнула она.

Джим удивился.

— Прошу прощения, миледи?

— Ты не должен говорить «да», понятно? В конце концов, наверняка, дорога слишком долгая… и они… э-э… притомились. Дженни могла захромать… да мало ли что еще… могло случиться!

— Да, ми… то есть, конечно, ваша светлость, — торопливо поправился Джим.

— Вообще-то я ничуть не удивлюсь, если они ни капельки не пострадали…

Джим с сомненьем покачал головой, но, к счастью для него, миледи не заметила этого жеста и продолжала с наигранной веселостью:

— Поскольку муж сто раз говорил мне, какой отличный фехтовальщик мистер Карстерс и…

— Но ваша светлость забывает о его ране…

Что она могла ответить на это, так и осталось неизвестно, поскольку в эту секунду послышался скрип колес по гравию. Молли и Солтер одновременно бросились к двери, одновременно распахнули ее и увидели, что к дому подъехала богатая карета с двумя ливрейными лакеями в черной с золотом униформе и гербом Уинчема на дверцах.

Миледи мигом сбежала по ступенькам. Один из лакеев распахнул дверцу и подал руку милорду. Карстерс легко спрыгнул на землю, за ним последовал О’Хара."

"Молли кинулась к мужу и повисла у него на шее, не обращая ни малейшего внимания на слуг.

Джим Солтер подбежал к милорду.

— Вы не ранены, сэр? — с тревогой спросил он.

Карстерс протянул ему шляпу и хлыст.

— Царапина, Джим, не о чем говорить! Правда, на этот раз так называемый «Эверард» едва не прикончил меня! — и он рассмеялся, увидев, какой ужас отразился на лице Джима, и обернулся к Молли, которая, удостоверившись, что супруг ее цел и невредим и что жизни его ничто не угрожает, подошла к нему, преисполненная сочувствия и сожаления по поводу раны.

— О, Джек, дорогой! Майлз говорит, что вас опять ранили в то же плечо, бедняжка! Я готова поклясться, ни у одного из вас, мужчин, не достало ума позвать доктора и вы, должно быть…

— Погодите, погодите, девочка! — остановил ее муж. — Рана не опасная, так, царапина, не более того.