Влюбился в эту отвратительную вдову и хочет избавиться от нее!.. Нет, этого допускать никак нельзя, она не желает оказаться в роли брошенной жены. Она должна уйти первой, но только не с Лавлейсом. Назло Дику, который нарочно подталкивает ее в объятия этого мужчины. Она уедет куда-нибудь совсем одна… Ах, она же забыла, у нее совершенно нет денег! Приданое она умудрилась промотать давным-давно и теперь полностью зависит от мужа… Тогда решено: она бежит с Гарри!

— О, есть ли кто-нибудь на этом свете несчастней меня? — прорыдала она. Отчаяние охватило ее с новой силой.

 — Ну, почему я должна бежать, если вовсе этого не хочу?!

Глава 23

ЛЕДИ ЛАВИНИЯ ЕДЕТ В ТЕАТРВесь следующий день Ричарда дома не было, и у жены его оказалось предостаточно времени, чтобы обдумать свое печальное положение. Она твердо решила бежать с Лавлейсом, теперь оставалось лишь сообщить ему об этом. Она никогда, никогда не опустится до того, чтоб просить Ричарда остаться с ней, зная, что он любит другую. Нет, это все же непомерное испытание…

Сегодня Карстерсы собирались в «Друри-Лейн»[47], насладиться игрой Гаррика[48] в одной из самых популярных комедий сезона — «Beaux Strafagem»[49].

Публика должна была собраться самая изысканная, поскольку в труппе сияла еще одна звезда — миссис Клайв, и естественно, леди Лавиния никак не могла пропустить этого события и все эти дни с нетерпением предвкушала возможность увидеть спектакль. Однако сегодня она предпочла бы остаться в постели и лить слезы. Но Лавинии надо было дать ответ, а кроме того она пригласила двух кузин, приехавших из Шотландии, составить ей компанию, и никак не могла подвести их. "

"Итак, в тот вечер все лицезрели ее в ложе, как и всегда прелестно одетую и обозревающую публику через лорнет. За спиной стоял муж — когда Лавиния подумала, что это их последний совместный выход в свет, то с трудом сдержалась, чтоб не разрыдаться на глазах всей почтеннейшей публики — а в кресле рядом разместилась ее кузина, миссис Флеминг. Мистер Флеминг стоял, заложив руки за спину, и время от времени издавал восторженное восклицание, когда его молодой родственник, Чарлз Холт, указывал на какую-либо персону, стоящую внимания.

Это был плотный коротышка, одетый в унылый коричневого цвета камзол, довольно аккуратный в том, что касалось воротничка и манжет, но, по мнению Лавинии, свидетельствующий о безнадежном провинциализме его владельца. Этот мрачный костюм странно контрастировал с пестрым одеянием мистера Холта, являющим собой сочетание сочно-зеленых и розовых тонов, — и это еще при желтом жилете! — и с более умеренным, но куда более элегантным нарядом Ричарда, отдавшим предпочтение сегодня абрикосовому с серебром.