Мысли были поглощены одним и Ричард, казалось, не замечал ни улыбок Лавинии, ни ее нежного воркования. А когда она как-то с тревогой отметила, что муж ее бледен, он лишь злобно буркнул что-то и вышел из комнаты. Другой раз она обняла его за шею и поцеловала, но Ричард лишь бережно отстранил ее, слишком удрученный, чтобы отвечать на ласки. И тем не менее, благодарный за них, однако последнего Лавиния не подозревала.

Как-то встретив сестру в Рейнло-гарденс, его светлость Андоверский увидел, что личико у нее огорченное, а глаза несчастные. Он осведомился о причине, но леди Лавиния отказалась довериться даже ему и сослалась на головную боль.

Трейси, знавший Лавинию вдоль и поперек, решил, что ей просто отказали в какой-нибудь очередной безделушке, и больше об этом не думал.

Сам он был занят до крайности. За два дня до появления нового конюха на Сент-Джеймс-сквер он получил послание от Харпера, весьма безграмотное и невнятное, но гласившее, тем не менее, следующее:"

"«Ваша Светлость,

Я позволил сибе нанять этаго чиловека Дугласа, для Вас. Надеюсь что скоро смогу исполнить все остальной, инструкция Вашей Светлости и что мое пивидение встретит одобрения у Вашей Светлости.

Очень преданный Вам

Ваш мистер Харпер».

Приняв кучера, Трейси прямиком направил его в свое загородное именье, где главный конюх, несомненно, найдет для него работу. Его забавляла доверчивость, с которой этот человек шагнул в ловушку, а цинично размышляя о слабостях человеческой натуры, он пришел к выводу, что вызваны они ничем иным, как поклонением Маммоне.

Дня через три пришло еще одно письмо, на этот раз от мистера Болея, адресованное в клуб «Уайтс» на имя сэра Лью Грандиозна, которого просили дать рекомендации «этому человеку по имени Харпер».

Его светлость сочинял ответ, сидя у себя дома, в библиотеке, и саркастически улыбался, описывая Харпера, как «исключительно честного и порядочного малого, положиться на которого я всегда мог».

Он был примерно на середине, когда дверь в библиотеку бесцеремонно распахнули и ввалился Эндрю.

Его светлость поднял глаза и нахмурился. Ничуть не смущенный холодностью приема, Эндрю пинком ноги захлопнул дверь и опустился в кресло.

— Могу ли я знать, чем вызвано это вторжение? — злобно осведомился Трейси.

— Ричард! — весело ответил брат. — Ричардом!

— Меня не интересует ни он, ни его дела…

— Нет, сегодня ты положительно сама любезность! Однако полагаю, что все же заинтересует, ведь речь идет о тайне!

— Вот как? А в чем, собственно, дело?

— Как раз это и хотелось бы знать.

Трейси устало вздохнул.

— Давай ближе к делу, Эндрю, если таковое имеет место быть. У меня совершенно нет времени.

— Господи! Он, видите ли, занят! Работает!..