— Как смею, видите ли, я, твой законный муж, пытаться укротить эти неприличные выходки! Вот что я скажу тебе, Лавиния, я сыт по горло этими шалостями и не собираюсь больше мириться с ними!

— Ты… ты… Да что это, скажи на милость, на тебя вдруг нашло, Ричард?

— Ах, что!.. Не желаю терпеть больше в доме нашествие этих щенков! — весь так и кипя от гнева, он ткнул пальцем в букет. — И не позволю, чтоб моя жена была притчей во языцах у всего Лондона!

— Я?.. Я притча во языцах? Да как ты смеешь! Как только ты смеешь!

— Умоляю, прекрати эти безумства! Речь идет не о том, что смею я.

Она в страхе отодвинулась от него.

— Дики!

— Можешь восклицать «Дики» и улыбаться. Знаю все эти твои уловки, прошел через них. Иногда мне кажется, у тебя совершенно нет сердца! Ты пустая, эгоистичная, взбалмошная женщина!

Детские губки обиженно задрожали. Леди Лавиния зарылась лицом в подушки и зарыдала.

Карстерс смягчился.

— Прости, дорогая. Возможно, я был не слишком справедлив и…

— И жесток! Да, жесток!

— И жесток… А потому прости…

Она обвила его шею белыми шелковистыми ручками.

— Ты ведь не хотел, правда?

— Нет. Просто не позволю больше этому Лавлейсу ошиваться возле моей жены.

Лавиния отпрянула.

— Ты не имеешь права говорить так! Я знала Гарри еще задолго до того, как познакомилась с тобой и…

Ричард поморщился.

— Ты хочешь сказать, что он значит для тебя больше, чем я?

— Нет! Хотя ты делаешь все, чтоб я тебя возненавидела! Нет, конечно, я люблю тебя больше. Но и Гарри прогнать тоже не могу.

— Даже если я прикажу тебе?

— Прикажешь? Как это прикажешь? Нет, нет! Тысячу раз нет!

— Но я приказываю.

— А я отказываюсь тебя слушать!"

"— Бог мой, мадам, вас все же следует проучить! — снова вспылил он. — Я намерен сегодня же, сейчас же отвезти вас в Уинчем! Клянусь Богом, если ты меня не послушаешься, то поедешь в Уинчем! — и с этими словами он выбежал из комнаты, а Лавиния откинулась на подушки, бледная и вся дрожа от гнева.

Одевшись, она сошла вниз в надежде помириться, но Карстерс куда-то уехал, передав, что будет поздно. Несколько минут Лавиния пребывала в бессильной ярости, но затем своевременное прибытие коробки от портного разгладило все морщинки на лице, и она расцвела в улыбке.

Ричарда не было долго, появился он лишь к тому времени, когда пора было собираться на прием, и, едва войдя в дом, тут же отправился на свою половину, где отдал себя заботам лакея. На ногти его был нанесен изящнейший маникюр, нижнее белье опрыскано розовой водой, брови подведены. Он нарядился в красно-коричневый с золотом камзол, надел на пальцы перстни, ноги его обтягивали шелковые панталоны со стрелками, а большой черный бант-жабо украсила брошь с бриллиантами.