Во рту сухо и противно, голова пустая, и кажется, что мысли катаются в ней, как мелкие камушки в дешевой детской погремушке. Катаются, словно гоняясь одна за другой, но как камушки живут каждая по отдельности, никак не желая соединиться в одно целое. А надо бы им слиться, приобрести стройность, потянуться замысловатой цепочкой, да не дает еще не выветрившийся похмельный туман.

Нет, не зря он вчера провел столько времени с Выхиным, лакая дешевое немецное пойло. Вбить клин между россиянами — вот что сейчас очень нужно! Посеять сразу же недоверие: пусть таятся друг от друга, подозревают, подглядывают, подслушивают, приходят советоваться обо всем к нему, к Дымше.

А уж он-то им насоветует, будьте спокойны! Нельзя допустить, чтобы они спелись, стали если уж не друзьями, то хотя бы приятелями — куда тогда подеваться ему, Алоизу Дымше? Он один должен быть очень нужным Ругге, Шмидту, Марчевскому. Только он один!

Наконец-то и помост! Тяжело перевалившись на него, Алоиз сел, широко раскинул ноги и прислонился спиной к стволу сосны. Хорошо еще додумались сделать небольшой барьерчик — получилось что-то вроде неглубокого гнезда.

Не будь этого, пусть и хилого, ограждения, можно вполне свободно загреметь с высоты, особенно в таком состоянии, как сейчас. Вниз даже поглядеть страшно и неприятно — подкатит к горлу волна мутной тошноты, но глядеть придется, правда, не прямо вниз, а вдаль, внимательно осматривая сопредельную сторону, где могут скрываться секреты русских пограничников.

Ну, ничего, надо же дух перевести… Сейчас бедный Дымша маленько передохнет и возьмется за бинокль — вот он, висит на груди, рядом с небольшой серебряной дудкой, из которой можно извлечь звук, весьма похоже имитирующий громкий крик болотной птицы.

Какой именно, Алоиз не знал и не очень хотел узнать — разве это так существенно? Главное, что заметив опасность в момент перехода границы его напарником, он должен трижды дать сигнал.

Достав из заднего кармана бриджей плоскую фляжку с коньяком «Вилькенхаузен», который в благословенные довоенные времена стоил по пятнадцать злотых за литр, Дымша, морщась, сделал пару глотков, едва сдерживая желание резко запрокинуть горлышко фляжки в широко открытый рот.

Прикрыл глаза и подождал, пока теплая волна дойдет до сердца, заставив его биться ровнее.

Однако толком передохнуть не удалось — требовательно зазуммерил полевой телефон. Неуклюже повернувшись, Алоиз поднял трубку.

— Что вы там копаетесь?! — послышался раздраженный голос Тараканова.

— Осматриваю полосу, — вздохнув, ответил Дымша. — Не торопитесь.

— Скоро будет совсем светло! — Тараканов дал отбой."

"Положив трубку, Дымша заставил себя посмотреть вниз.