Маленький кусочек темного мыла, казалось, прожигал насквозь карман его костюма, словно он держал при себе готовую вот-вот взорваться мину со взведенным механизмом. Но настораживать абверовца тоже не следовало. — Пойду приготовлюсь к работе.

— Хорошо. Через полчаса начнем.

Расставшись с Ругге, пан Викентий, едва сдерживая шаг, пошел по длинному коридору замка. Так и тянуло пощупать маленький кусок мала в кармане — не в нем ли теперь сокрыта разгадка многих тайн?

Словно пораженный громом, Марчевский внезапно остановился, лоб его покрылся холодной испариной.

Езус Мария! Он так торопился, что забыл после снятия оттиска протереть платком ключ, чтобы не осталось никаких следов. Остались следы или нет, а если остались, заметит ли их Ругге? Может и не заметить, но где гарантия, что он специально не свесил связку ключей из кармана брюк?

Однако возвращаться уже поздно.

* * *Расставались в предутренней темноте, стоя в густом подлеске на краю глубокого оврага. Сова забрал тяжелые от сырости леса брезентовые плащи двух молчаливых людей, потом махнул рукой в сторону дороги и сказал:

— До станции доберетесь еще засветло.

Советую взять билеты сначала на местный поезд, а потом пересесть.

— Спасибо, — прервал его один из спутников. — Мы разберемся.

И они, не сказав больше ни слова, вышли на дорогу и, не оглядываясь, направились к станции. Посмотрев им вслед, ушел в лес и Сова.

Отойдя достаточно далеко, он отыскал небольшую яму, полную слежавшихся прошлогодних листьев, натаскал сухого хвороста, положил на него плащи ушедших, облил бензином из заранее припасенной бутылки и поджег. Весело взметнулось рыже-белое, почти бездымное пламя.

Поворошив палкой костер и убедившись, что плащи сгорели, проводник, торопливо шагая по одному ему известным тропкам, отправился в обратный путь. Он спешил вернуться как можно скорей, пока никто не заметил его отсутствия…

На платформу железнодорожной станции сначала вышел один из мужчин, простившихся с Совой в предутренней темноте. В руках он нес вещевой мешок. Постояв на платформе, мужчина внимательно осмотрелся. Ничего настораживающего: какая-то баба в платке с двумя большими молочными бидонами, однорукий старик, смолящий цигарку, пожилая дежурная по станции и голенастая девчонка-подросток в не по росту большой вязаной кофте — видно, материнской.

Мужчина купил билет, прикурил у инвалида и расположился на лавочке около дверей деревянного станционного здания.

Вскоре появился второй, тоже взял билет и пристроился в другом конце платформы.

Подошел поезд; старенький паровозик выпустил белые клубы отработанного пара, сипло свистнул, лязгнули сцепы вагонов.