Знаешь, очень трудно сохранить человеческую душу в зверином теле, но я в тебя верю. Впрочем, если моя вера не оправдается, я все равно получу все сполна, хоть и не таким приятным образом, как мне бы хотелось. Но предупреждаю: в этом случае ты останешься кошкой навсегда, так как мне просто нечего будет вернуть в твое родное тело. И напоследок: это не твой мир, кошечка. У вас есть поговорка, что дома и стены помогают, так вот: это чужие стены, чужие люди и тебе никто не поможет. Знание местного языка я вложил тебе в память, это уменьшит твои шансы погибнуть до того, как я вернусь.

Дамиан поставил кошку на землю, насмешливо послал ей воздушный поцелуй, взмахнул хвостом (!) и красочно растворился в столбе дыма.

Путаясь во всех четырех лапах и периодически падая, свежеиспеченная черная кошечка поковыляла куда глаза глядят.

Глава №6. Если невозможно изменить обстоятельства, к ним следует приспособиться."

"Трудно, очень трудно привыкнуть к совершенно другому телу, в котором иное расположение центра масс, другая координация движений, другие особенности всех органов чувств. Лара слышала раньше, что животные видят мир в черно-белом цвете. Она не знала так это или не так, но радовалось, что хотя бы восприятие цветов осталось у нее человеческим. Воспоминания о первоначальной черно-белой картинке до сих пор пугали.

А вот обоняние изменилось очень сильно: мир наполнился едкими, странными, незнакомыми запахами, большинство которых Лара не могла идентифицировать.  Она брела по опушке леса, обнюхивая все, что встречалось на пути, и старательно запоминая: вот это – запах молодой травы, а это – прелой; так пахнет кора дуба, а так – березы; вот ветер донес запахи синицы и вороны, а издалека – явно аромат какого-то зверька, но зверька увидеть не удалось. Углубляться в лес Лара боялась, понимая, что встречу с любым хищником она не переживет, так как даже убежать не сможет: лапы еще плоховато ее слушались. Лара выбрала дорогу через поле, надеясь, что в итоге выйдет к поселению людей: Дамиан же упоминал о том, что люди здесь есть, хоть и чужие.

«Пусть чужие, неважно, если даже близкий человек, которого я почти любила, оказался самым чужим и непонятным. И вовсе не человеком. Кормился он мною, значит. То-то мне сразу его интерес показался плотоядным, гастрономическим интересом. Слушать надо было свою интуицию, а не либидо, Ларочка! Как ребята из следовательского комитета сообщили о его пристрастии к «хорошим» девочкам – сразу бежать надо было, а не разыгрывать «укрощение строптивого». Доигралась я. Боже, пусть это будет просто страшный сон, ладно? И я скоро проснусь в своей постели»,  – тут передняя правая лапка подвернулась, и Лара кубарем полетела в ров с холодной талой водой.

– Мя-а-а-у! – разнесся над полем обиженный вопль.