Что же мне делать? Плыть по течению? А куда оно меня занесет – это течение? Если в крутой водоворот – смогу ли выплыть?»

– Сообщили, что за тобой шлейф из разбитых сердец тянется, – честно призналась Лара.

Дамиан подождал, пока официант поставит перед ними первые блюда и закуски. Помолчал задумчиво.

– Я не святой и не монах. Да, у меня были романы, которые заканчивались не по обоюдному согласию. Справедливости ради могу заметить, что у тебя тоже, – Дамиан снова наполнил бокалы. – Чего ты опасаешься? Я никогда не лгу и на прямой вопрос всегда отвечаю честно – родовая особенность, – Дамиан иронично усмехнулся.

– Ты любил женщину когда-либо?

– Нет.

– Я тебе действительно нравлюсь?

– Да, очень.

У Лары на кончике языка вертелся вопрос: «А почему нравлюсь?», но она не решилась его задать – уж больно глупо бы он прозвучал. Но девушке упорно казалось, что увлеченность Дамиана ею не совсем случайна – она еще помнила, как внезапно он загорелся интересом к ней тем вечером на пляже.

Ее руки легко коснулась мужская рука. Дамиан невесомо погладил ее пальчики и сказал, пристально смотря в глаза:

– Ты мне нравишься. Не пытайся объять необъятное: пусть все идет своим чередом. Ты в своем городе под защитой влиятельного отца – чего тебе бояться?

– Не знаю. Наверное – нечего.

На этой ноте серьезный разговор и был завершен. И впоследствии не возобновлялся. Дамиан умел ухаживать красиво: цветы, встречи и проводы, голубиная почта, прогулки на яхте по Черному морю, уютные ресторанчики, романтические прогулки под луной, стихи на нескольких языках мира и многое, многое другое.

Глава №4. В шелковых сетях.

– Неужели тебя совсем не задевает, что на твоем мачо висит эта девица? – удивленно спрашивала Карина у Лары, рассматривая деву в облегающем суперкоротком платье, которая всеми сильно обнаженными выступающими частями тела прижималась к Дамиану и буквально облизывала его взглядом. – Она его сейчас слюной закапает! – со смешком предупредила Карина.

– Ничего, тряпочкой протру! – хихикнула Лара. – Главное, чтоб слюна была не ядовитой, а то в больницу на ночь глядя нестись не хочется.

Карина Исоян пытливо всмотрелась в лицо подруги:

– А серьезно?

– А серьезно – он взрослый человек и вправе сам решать, кому давать позволение висеть на своей руке. Не скажу, что это зрелище мне приятно, но не может же он ее стряхивать силой при всем честном народе? Я не сторонница бурных проявлений ревности и недовольства, мне вообще кажется, что такие чувства, как ревность и недоверие, унижают и меня и моего кавалера. Если я закатываю представление на публику, то делаю это продуманно и с определенной целью, а вовсе не из ревности, ты же знаешь.

Подруги стояли в фойе театра, ожидая второго звонка к началу представления.