Уверен, что это увлекательнейшее чтение, и все же мне сейчас не до него. Прочтите сами.

— Тут сказано, почему он хотел увидеться со мной. Вы могли бы не трудиться, составляя анонимное письмо и уничтожая дневник. Его проблема не имела к вам ни малейшего отношения. Зачем было его убивать? Да, он находился в башне, когда погиб Холройд, он отлично знал, что не спал ни минуты и что вы не проходили через мыс. Но было ли это знание настолько опасным, чтобы убивать его?"

"— Было. Старик обладал потрясающими глубинным чутьем на то, что именовал злом. А значит, сильно подозревал меня. Особенно из-за того, что Деннис якобы находился под моим влиянием. О, мы с ним разыграли нашу маленькую комедию на уровне, который я считал недоступным методам столичной полиции. Конец мог быть только один. Преподобный позвонил мне в лондонскую квартиру из больницы за три дня до выписки и попросил прийти повидаться с ним в субботу, двадцать шестого сентября, после девяти вечера. Я пришел, хорошо приготовившись. Уехал из Лондона на машине и оставил «мерседес» в той лощинке за каменной стенкой в стороне от прибрежной дороги. Пока все обедали, позаимствовал из конторы одну из сутан. Потом пешком дошел до «Надежды». Если бы кто-нибудь увидел меня, пришлось бы менять план. Но меня никто не увидел. Он сидел один перед догорающим огнем и ждал. Думаю, уже через две минуты после того, как я вошел, отец Бэддли знал, что я собираюсь убить его. Когда я прижал к его лицу кусок полиэтилена, в глазах старика не промелькнуло ни искры удивления. Заметьте — полиэтилена. От него не остается предательских и красноречивых ниток или волокон в ноздрях и трахее. Хотя Хьюсон бы их все равно не заметил, бедный дурак. Дневник Бэддли лежал на столе, и я прихватил его с собой. Просто на всякий случай, вдруг он записал что-нибудь, что могло меня скомпрометировать. И правильно сделал. Как я обнаружил, за ним водилась скучнейшая привычка скрупулезно записывать, где и когда он был. Хотя бюро я не взламывал. Не было необходимости. Этот грешок на совести Уилфреда. Должно быть, ему не терпелось увидеть завещание старика. Кстати, я ведь и в глаза не видывал вашей открытки — и, полагаю, Уилфред тоже не лазил глубже, найдя завещание. Наверное, старикан её разорвал. Он не любил хранить всякие мелочи. Потом я вернулся обратно и провел довольно неуютную ночь в машине. На следующее утро выехал на лондонское шоссе и явился сюда, когда все веселье уже закончилось. В дневнике я прочел, что он пригласил погостить некоего А.Д. и ждет гостя первого октября. Мне показалось это странноватым. У него же никогда не бывало гостей. Так что накануне вечером я подложил анонимное письмо, на случай если Бэддли успел намекнуть, будто его что-то тревожит.