Они пожали друг другу руки, и Дэлглиш чуть не поморщился от боли. У самой двери Дэниел остановился, натягивая шинель.

— Я поговорил с доктором Хьюсоном наедине в той комнатке, где, как мне сказали, обычно беседовал с пациентами отец Бэддли. И если спросите меня, врачу и в самом деле лучше было стать священником. Разговорить его нетрудно. Трудно заставить замолчать. А потом он зарыдал, и все полилось наружу. Как он может жить без нее? Он никогда не перестанет ее любить, тосковать по ней. Смешно — чем искреннее переживают, тем фальшивее все звучит. Но вы, разумеется, и сами замечали.

А потом он поднял на меня опухшее от слез лицо и сказал: «Она солгала не потому, что ей было до меня дело. Она никогда не притворялась, что любит меня. Она просто считала комитет сборищем напыщенных старых кретинов, которые ее презирают, и не хотела доставить им удовольствия отправить меня в кутузку. Поэтому она солгала». — Он покачал головой. — Понимаете, мистер Дэлглиш, до меня только тогда дошло, что он говорил не о жене. О ней он даже не думал. Как и о сестре Рейнер, коли на то пошло. Бедняга! Да, странная у нас с вами работа.

Судя по всему, забыв о недавнем сокрушительном пожатии, инспектор снова энергично встряхнул руку Дэлглиша и, напоследок еще раз обведя комнату зорким взглядом, точно проверяя, всели по-прежнему в порядке, скользнул в туман.

III

Дот Моксон стояла вместе с Энсти у окна конторы и всматривалась в туманную пелену.

— «Траст» не захочет иметь дело ни с кем из нас, — горько произнесла она. — Вы отдаете себе в этом отчет? Они могут назвать приют в вашу честь, но не позволят вам остаться смотрителем и обязательно избавятся от меня.

Он положил руку ей на плечо. Теперь Дот не понимала, как она когда-то жаждала этого прикосновения, черпала в нем утешение и бодрость. С демонстративным спокойствием, точно родитель, увещевающий своевольное и тупое дитя, Уилфред сказал:

— Мы с ними достигли взаимопонимания. Никто не потеряет работу. И все получат повышение. Отныне вам будут платить по расценкам государственной службы здравоохранения. И еще у них накопительная система пенсий, что тоже большое преимущество. Такого я бы никогда вам обеспечить не смог.

— А что с Албертом Филби? Только не говорите, что они обещали оставить у себя Алберта — преуспевающее и респектабельное благотворительное общество вроде «Риджуэл траст».

— Да, Филби представляет определенную проблему. Но к нему отнесутся с симпатией.

— Отнесутся с симпатией! Мы знаем, что это означает! Именно так мне и говорили на последней работе перед тем, как выставить на улицу. А здесь его дом! Он верит нам. Мы научили его доверять нам! Мы за него отвечаем.

— Уже нет, Дот.