Оно нависало над ним, как бестелесная маска, черты словно выцвели и исказились от страха. Этот человек отчаянно старался овладеть собой. Все тело у него тряслось. Дэлглиш поддерживал отчаянный ритм реанимации, так что команды вырывались у него серией резких, отрывистых фраз:

— Приведите Хьюсона. Быстрее.

Голос Джулиуса сорвался на высокую дребезжащую скороговорку:

— Не могу! И не просите! Я на такие вещи не гожусь. Да и вообще он меня недолюбливает. Мы с ним никогда не были друзьями. Идите вы. Лучше я останусь тут с ней, чем пойду к Эрику.

— Тогда позвоните ему.

Потом в полицию. Оберните трубку платком. Могут быть отпечатки.

— Там не возьмут трубку. Они никогда не берут трубку во время своих медитаций.

— Тогда, ради Бога, приведите его!

— Ее лицо! Оно все в крови!

— Помада. Размазалась. Звоните Хьюсону.

Джулиус не двинулся с места. Потом, чуть поразмыслив, сказал:

— Попробую. Как раз четыре. Теперь они могут ответить. Он повернулся к телефону. Краем глаза Дэлглиш видел, как Джулиус трясущимися руками снимает трубку, потом сверкнул белизной платок, которым тот ее оборачивал — неловко, точно пытался перевязать сам себе рану.

Через две долгих минуты на другом конце провода ответили. Адам понятия не имел, кто именно, — точно так же, как впоследствии не мог вспомнить, что именно говорил Джулиус.

— Я сказал им. Придут.

— Теперь в полицию.

— И что мне сообщить?

— Факты. Они сами знают, что делать.

— Может, подождать? Вдруг она очнется?

Дэлглиш выпрямился. Он твердо знал, что последние пять минут пытался оживить труп.

— Вряд ли, — промолвил он и тут же вернулся к своей работе, прижимаясь губами к губам Мэгги, а правую ладонь держа на молчащем сердце в надежде ощутить первые биения.

Лампочка на шнуре качнулась на сквозняке от распахнутой двери, и по мертвому лицу проползла тень, как будто отдернули занавеску. Дэлглиш остро осознавал контраст между инертной плотью, холодной неотзывчивостью губ, смятых его губами, и общим впечатлением, что женщина тщательно готовилась к любовному свиданию. Багровые полосы, оставленные веревкой, казались витым ожерельем, туго перехватывающим ее горло. Остатки тумана вползли в комнату, обвиваясь вокруг пыльных ножек стола и стульев. Запах тумана ударил в ноздри Дэлглиша как анестетик; во рту воцарился кисловатый привкус виски.

Внезапно раздался топот бегущих ног, комната наполнилась народом, зазвенела от голосов. Эрик Хьюсон, оттеснив Дэлглиша, упал на колени возле жены. Позади него Хелен Рейнер торопливо открыла медицинский саквояжик и протянула Эрику стетоскоп. Хьюсон разорвал блузку жены. Хелен деликатно и бесстрастно приподняла левую грудь Мэгги, чтобы Эрик мог послушать сердце. Сняв стетоскоп, он отшвырнул его в сторону и протянул руку.