Это был выгодный клиент, костюмы он шил часто, хоть и заведовал магазином готового платья.

Отыскав пиджак, Вильям выглянул в вестибюль и позвал:

— Товарищ Цауна!

Альберт Цауна был из тех, кто всегда над чем-нибудь посмеивается. Он посмеивался над своей лысиной, над своими пятьюдесятью годами, над собственным большим животом, который от смеха колыхался между узкими лентами модных подтяжек. Смех его не был ни навязчивым, ни фальшивым, за ним не скрывались ни досада, ни колкость — Цауна смеялся искренне, от души радуясь тому, что ему выпало счастье жить в этом мире. И своей искренней радостью он охотно поделился бы с другими.

С Вильямом они были знакомы уже лет пять. Вильям теперь не мог бы припомнить, кто из знакомых направил Цауну к нему.

— Мне говорили, что вы сумеете сделать меня тонким, как тростинка, — сказал Цауна при первой встрече. — Уважьте на радость моим девочкам в магазине. Как в той песенке поется: «На берегу Даугавы стройный красавец Пидрик жил…»

— Кто вам шил до сих пор?

Цауна назвал имя старого и дорогого мастера-частника.

Вильям немного заколебался. Он знал, что его знаменитый коллега работает аккуратно, хотя и допускает ошибки, свойственные многим старым мастерам. Достигнув мастерства, они считают, что взобрались на предельную высоту. Они так и говорят: «Дальше идти некуда!» И сражаются между собой по пустякам, причем каждый считает себя достигшим недосягаемых высот. Глубже и шире смотреть обычно им мешает недостаток знаний. Ведь до конца тридцатых годов считалось, что ремесленнику достаточно уметь читать и писать, поэтому редкий из них имел полное начальное образование.

Моды менялись, как по двойной спирали, один за другим в моделях оживали старые элементы, над которыми довоенные мастера работали еще десятки лет назад: поэтому они думали — раз для них в этом нет ничего нового, достаточно перенести на костюм старые элементы, и он станет модным. Все как будто ладилось, получалось правильно, опытной рукой можно было иногда и подправить, и подгладить, но все же клиенты замечали, что костюмам не хватает той элегантности, которая на картинке в журнале мод. Это вызывало недоумение. Почему? А причина крылась в самой основе — в системах покроя, по которым работали старые мастера. Системы рождались, отживали свой век и отмирали, уступая место другим, более сложным, более соответствующим замыслам модельеров.

В разных странах мира системы разрабатывались, перерабатывались и из года в год совершенствовались, работали целые институты, стремясь к элегантности кроя и экономии материалов. Старым мастерам уже казалось невозможным освоить эти системы.