Одна девушка подкидывала вверх ворох листьев, другая позировала с пышным золотым венком, третья лежала на земле, широко раскинув руки, а ее парень бегал вокруг, выбирая ракурс. Илюшин вспомнил знакомого собачника. «После того, как я завел бульдога, – говорил тот, – моя любовь к опавшим листьям испарилась бесследно. Ты представить не можешь, сколько в них собачьего дерьма».

Макар проводил взглядом забитый утренний трамвай и решил пройтись пешком.

Шестеро студентов-третьекурсников создали клуб и начали убивать случайных прохожих. Появись эта история в прессе, на всех углах только и говорили бы, что о падении нравов.

Но Илюшин был убежден, что нравы здесь ни при чем. Во все времена рождаются люди…

Он задумался, как это сформулировать. Без нравственного начала. Да, пожалуй, так. Люди без нравственного начала. Зародить его в них нельзя, ибо нет почвы для ростка: это не земля, а пластик. Что ни делай с полиэтиленом, трава не пустит в нем корни. Но можно поставить этим детям границы: не воруй, не бей других без повода, не мучай животных, держи свои причиндалы в застегнутых штанах, даже если покажется, что понравившаяся тебе девушка просто ломается.

И как же это сделать? – спросил он себя, и мысленно пожал плечами: – Разумеется, насильственно. Выработай у человека с детства условный рефлекс, и он будет вздрагивать при одной мысли о том, чтобы ткнуть незнакомца ножом, ибо за этим последует немедленная и жестокая расплата.

Илюшин не имел привычки лукавить сам с собой. «Удобно так рассуждать, не имея детей, – усмехнулся он, – а выскажи я свои суждения Маше, как бы она отреагировала? Влепила бы мне чайником, в полном соответствии с моей теорией».

Глупость, конечно. Студенты убивали прохожих в подворотнях не потому, что их не пороли в детстве.

А почему?

Идеальное убийство – лишь маскировка, настоящая причина в другом.

От скуки? Из жестокости? Потенциальными социопатами выглядят лишь двое, Сенцова и Лобан, а что делать с остальными?

Перед высоткой неторопливо прогуливалась пожилая женщина. Из-под платка выбивались седые волосы, но лицо было румяное, полное, почти без морщин. Илюшин с удивлением заметил, что на поводке она ведет белого терьера.

– Фредди! – позвал Макар.

Он не был уверен в своей способности различать собачьи лица. В конце концов, почему бы не жить в этом дворе двум вест-хайленд-уайт-терьерам.

Но пес поднял голову и завилял хвостом.

– Здравствуйте, – сказал Илюшин, подходя ближе. – Я думал, с ним гуляет только Елена Юрьевна.

Женщина всплеснула руками.

– Господи, вы что, ничего не знаете?"

"Макар мысленно выругался. Он опоздал. Елена Матусевич выглядела по-особенному крепкой – из тех женщин, что способны оправиться после любого несчастья.