Примета так себе, согласись.

– Форма пальцев? Шрамы?

– Ну, выглядят как мужские, и пальцы длинные, синеватые, с крупными суставами. Ногти короткие. Ни шрамов, ни татуировок. Очень холодные, – повторил он и подумал, что не мешало бы бросить в виски пару кубиков льда, к тому же чашка не успела остыть после чая, заваренного Машей, а теплый виски – жуткая дрянь…

Но в следующую минуту как-то само собой получилось, что он уже пьет теплую дрянь, наплевав на лед.

Акела промахнулся два раза. Он упустил и девушку, и того, кто охотился за Сафоновым. Слава богу, хватило ума вернуться и вытряхнуть все из ее парня, иначе впору бы предложить Илюшину искать другого напарника.

– Серега, хватит рефлексировать, – сказал Макар, проницательно глядя на него. – Ты судишь себя, исходя из того, что сплоховал в банальной драке. Но это не так. Мы столкнулись с чем-то нетипичным.

– Девчонка тоже нетипичная? – осведомился Бабкин.

– Ты имел дело с лошадьми? – вмешалась Маша.

– В колхозе меня как-то лягнул мерин.

Жена села напротив, спокойно глядя на него. Бабкин как никогда был благодарен ей за отсутствие сочувствия.

– Сережа, это целый мир, и она в нем своя.

Ты злишься, что не поймал ее, но это так же нелепо, как ругать себя за то, что не выловил русалку из моря, плававшую под лодкой. Да, ты можешь нырнуть за ней следом, но она всегда уйдет от тебя на глубину.

– Девчонка как будто растворилась. – Сергей упрямо качнул головой. – Конюшня в виде буквы «Г», и я уверен, что из дальних ворот никто не выбегал, потому что они плотно закрыты. Девочка-ниндзя, ей-богу. Терминатор и ниндзя за одно утро… Не хватает еще человека-паука. Нет, ты не годишься, – фыркнул он, заметив слабую усмешку на лице Макара, – ты человек-клещ.

– Я не человек, а золото.

– Мягкий и пластичный? Обладаешь низким сопротивлением? Растворяешься в царской водке?

Маша задумалась, вычерчивая пальцем на столе абстрактные фигуры.

– Сережа, ты осмотрел все денники в конюшне? – вдруг спросила она.

Бабкин тяжело вздохнул.

– Я вообще все осмотрел. Разве что на второй этаж не поднимался, но Козлова не успела бы туда взбежать, лестница с другой стороны. Даже в душевую заглянул… Выход на манеж у них неподалеку от лестницы, ее и там не оказалось.

 – Он вдруг закипел. – Да она физически не успела бы… Я за ней все окрестности оббегал, но отстал на пару минут буквально.

– Были лошади, которые лежали в своих денниках? – перебила Маша.

– Лежали?

– Да, да! Не стояли, а лежали.

– Не было, – решительно сказал Бабкин. – Они все тянулись ко мне и хотели сожрать или лягнуть. Особенно один коняга там лютовал, белый такой, свирепый, аж сопли из носа текли…

Он вдруг замолчал. Белый конь… Да, белый лупил копытами в стенку, как боксер по груше.