К ночи, если ничего не изменится, позвони начальству, пусть свяжутся с милицией и оттуда пришлют сотрудника.

– Я понял, товарищ майор. – Голос абонента потускнел. Можно представить, как он мысленно выражается. – Вопрос разрешите? А зачем?

– Предчувствие, – проворчал Кольцов. – Давай без вопросов, выполняй поручение. Это наш единственный свидетель. И осторожнее там, мало ли что. Я не предлагаю постоянно караулить палату, но в ночное время лучше этим озаботиться. Давай, потом отоспишься.

В городе темнело, загорались фонари. Людей на центральных улицах пока еще было много. В сквере из магнитофона пел Юрий Антонов – про «летящую походку» и «сбывающуюся и не сбывающуюся мечту». В фиолетовом небе загорались звезды. Но ненадолго – со стороны моря подкрадывались рваные облака.

У входа в гостиницу он снова ощутил дразнящий запах лавра. Некстати вспомнилось, что с обеда ничего не ел. Просто потрясающее открытие! На жаре об этом и не думаешь, другими вещами занята голова. Он помялся на крыльце, но все же вошел внутрь. Интерьеры гостиницы навевали скуку – все серое, казенное, словно ты и не в раю.

Столовая уже не работала. Жизнь теплилась в кафетерии на обратной стороне фойе, претенциозно названном баром. Внутри было неплохо. Сравнительно просторно, экономный свет, стены, в отличие от «классических» заведений общепита, обиты деревом. Над барной стойкой висел самый настоящий штурвал, а на дальней стене – не менее настоящий якорь. Бармен возник сравнительно быстро, не стал искушать судьбу – постояльцы в заведении встречались разные.

– Поесть найдется, дружище? – спросил Кольцов. – Голодный как волк.

Долговязый работник задумчиво сморщил нос. За его спиной поблескивали бутылки с цветными этикетками – видимо, для интерьера заполненные подкрашенной водичкой."

"– Салат остался, – вспомнил бармен. – Баклажаны, кабачки и помидоры. Там еще курица в составе, но, к сожалению, только в названии.

Михаил улыбнулся. Вот что подкупало в тружениках советского общепита – так это честность.

– Не прокис за день?

– Не должен. В холодильнике держим. Но до полуночи лучше съесть.

А после полуночи, видимо, кабачки превращались в тыкву. Помимо салата бармен предложил черствый хлеб Инкерманского хлебозавода и в качестве жеста доброй воли – яичницу. Только надо подождать. Спешить было некуда. Михаил сидел за столиком у стены, лениво разглядывая присутствующих. Лысоватый мужчина средних лет задумчиво тянул пиво, пытался читать газету «Известия» в тусклом свете канделябра. Шепталась сравнительно молодая парочка. На столе стояли пустые чашки из-под чая. У женщины были темные волосы, она загадочно улыбалась, ее нос смешливо вздрагивал. Спутник рассказывал что-то забавное.