В его волосах виднелись редкие нити седины, которые, впрочем, не прибавляли ему возраста. Как и мелкие морщинки в уголках глаз. Они как раз были свидетельствами того, что мужчина часто улыбался. Глубоко посаженные глаза всегда смотрели цепко, и я не впервые заметил сходство Алексея с отцом, когда тот прищурился.

— Мое почтение, Павел Филиппович, — начал старший Суворов, занимая кресло напротив меня.

— Добрый день, Михаил Александрович, — ответил я.

— Признаться, я был очень удивлен вашему звонку, — начал Суворов. — Хотя сам хотел поговорить с Алексеем, чтобы он пригласил вас в гости.

Я с интересом взглянул на Суворова.

— Вы отлично проявили себя в нашей работе, — пояснил мужчина, наливая в чашку чай. — Столько выигрышных дел… при том что с Соболевым вы подписали договор за несколько часов до переговоров с Еленой Анатольевной. Признаться, даже я с двадцатилетним опытом работы был удивлен, как быстро вы сумели сориентироваться и вспомнить об исключении из правил дворянина.

Михаил Александрович покачал головой, и в глазах мужчины я заметил уважение:

— А если учесть тот факт, что вы всего несколько дней назад закончили лицей, — продолжил он.

 — И не имели практического опыта… с помощью хорошего опытного наставника вы запросто заработаете себе имя до конца практики.

Я улыбнулся, понимая, к чему клонит собеседник. Суворов не брал учеников и помощников. Но имя Чехова, пусть даже как работника на неполный день, даст Михаилу Александровичу приток клиентов из бастардов. А когда я поступлю в университет, в послужном списке адвоката будет стоять «наставник Павла Чехова». Что даст ему очков в адвокатском сообществе.

При условии, что я и правда заработаю себе имя:

— Если у вас есть интересные дела — с радостью вам помогу. Но отказаться от помощи на дежурствах я не могу.

— Это решаемо, — отмахнулся Суворов. — Дамир Васильевич мой давний знакомый и думаю он без труда…

— Вы меня не поняли, — покачал головой я. — Мне нравятся эти дежурства.

Михаил Александрович поперхнулся чаем и закашлялся:

— Чем же, позвольте полюбопытствовать? — утерев салфеткой рот, уточнил он. — Работа с простолюдинами не приносит ни денег, ни имени.

— Кто-то должен это делать, — честно ответил я.

Суворов странно посмотрел на меня, словно сомневаясь, не подшучиваю ли я над ним. Или не выжил ли я из ума. Но я был предельно серьёзен. И собеседник быстро вернул лицо:

— У каждого свои причуды. Поговаривают, Мамонтов открыл театральную школу для простолюдинов. Для такого даже термин есть.

— Меценатство, — подсказал я и собеседник кивнул:

— Точно. Вы правы, мастер Чехов. Так что вы там говорили про помощь?

— С радостью, — ответил я.