— Дина! Лиза! — одёрнул их Валентин Владимирович.

Но они, хоть и нарвались на замечание куратора, продолжали многозначительно переглядываться.

— Давайте лучше я, — поднялся Эрик, и Катя, бросив на него благодарный взгляд, села на место.

— Отлично. Слушаем тебя, дружище, — улыбнулся Валентин Владимирович.

Когда он улыбался, один глаз как-то сам собой прищуривался, отчего вид у него делался озорной и немного лукавый. Совсем не учительский. Хотя и это его «дружище» — разве учителя так говорят? Впрочем, Эрику подобная простота была вполне по душе́.

— Я — Эрик Маринеску. В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. Мы живём… то есть жили вдвоём с матерью."

"На этом он запнулся. Что ещё сказать? Хобби? Он и сам не знал, какое у него хобби. Ну, пел когда-то, но это сто лет назад было. А в последнее время он вообще ко всему потерял интерес. Даже в шутеры рубиться надоело.

— А кто у тебя мать? Где работает? — спросила подружка стервы, Лиза.

Сама стерва (как там её? Дина?) аж всем корпусом развернулась к нему, слушая его с ехидной усмешкой. Эрик подавил закипающую злость и, глядя на неё в упор, с вызовом произнёс:

— В филармонии. Гардеробщицей и уборщицей.

— Ну, нас больше интересуешь ты сам, правда же? — влез куратор. — Чем ты увлекаешься?

— Лично меня он вообще никак не интересует, — хмыкнула Дина.

— И снова Дина в эфире, — усмехнулся Валентин Владимирович, покачав головой. — Не интересен, не рада… Ты так настойчиво это показываешь, что невольно хочется усомниться. Ладно, вернёмся к нашим баранам. Ну так что, Эрик, какие у тебя увлечения?

— Никаких, — буркнул он и опустился на стул, всем своим видом показывая, что на этом для него знакомство окончено.

К счастью, куратор приставать к нему не стал. Дёрнул плечом, мол, ну как скажешь.

— Ну а теперь займёмся уроком.

Дверь приотворилась, и в класс заглянула завуч, Нина Лаврентьевна. С ней Эрику уже довелось побеседовать утром. Но сейчас ей срочно понадобился Валентин Владимирович.

— Минуту, — коротко бросил им преподаватель и вышел в коридор.

— Анекдот вспомнил, — подал голос блондин, с которым едва не схлестнулся Эрик возле кабинета директора. Во время «знакомства» он назвался Никитой Прочанкиным.

— Давай, Ник, — хором отозвались несколько человек.

— Один другого спрашивает: «Ты где работаешь?». «В Кремле». «Ооо! А кем?». «Уборщиком». «Ааа…».

Блондинки прыснули.

— Я этот анекдот, Никитос, в детском садике слышал, — фыркнул Дима.

— Так к ситуации пришлось, — блондин покосился на Эрика.

Подерёмся, подумал Эрик. Не сейчас — так потом. Можно, нельзя — без разницы, всё равно подерёмся.

Наверное, эта мысль отразилась на его лице, потому что Никитос, поймав его взгляд, ухмыляться сразу перестал. И смотреть на него тоже.