А то последние три дня он хоть ничего такого не говорил, но держался всё равно немного отстранённо, как будто постоянно уходил мыслями в себя.

Дина знала — это он до сих пор переживает из-за слов её матери. И злилась на неё за это. Она и сама не подозревала, как дороги ей их отношения, как сильно она боится их потерять.

Однако с клубом мама постаралась — зал к их приезду очень мило украсили. Даже огромного плюшевого медведя в пестром колпачке зачем-то водрузили на самое видное место, а к лапе его привязали накачанные гелем блестящие шары.

Поначалу, как только расселись, держались все немного скованно. Шмыгов пробовал шутить, но выходило натужно. Катя Казанцева вообще глаза поднять боялась. Пристроилась с краю, на углу дивана, подальше от всех. Корбут несколько раз что-то шепнул ей на ухо, но она лишь коротко кивнула со скорбным лицом, будто не на праздник пришла, а на казнь.

Даже Дина отчего-то нервничала, хотя все её поздравляли и отвешивали комплименты. Но главное, Эрик оценил её старания, сразу, как увидел, ещё в холле пансиона. Причём без слов, но от одного его переменившегося взгляда внутри сладко сжалось и кинуло в жар.

Зато теперь, за столом, он опять замкнулся. Сидел Эрик рядом с ней, в центре, и почти не разговаривал. Самое большее — односложно и неохотно отвечал на редкие вопросы. И то не на все.

Дина видела, что не очень-то ему в этой компании нравится. Хоть он и проучился уже два с лишним месяца в их классе, но до сих пор не стал своим. К тому же разговоры то и дело сводились к темам, которые ему наверняка далеки, неинтересны, а, может, даже и неприятны. Родителей обсудили, без этого никак. Потом от Лизиного отца-дипломата перешли на курорты: Ибица — толкотня, Куршавель — надоело, Луксор — дешево, Пхукет — тоска, Дубай — жарища, Барселона — тоже кому-то что-то там не понравилось. Затем плавно переключились на бренды, шмотки, тачки, в общем, всё как всегда…"

"Эрик угрюмо молчал, но и Дине неожиданно вся эта болтовня вдруг показалась пустой и скучной. Она нашла под столом его руку и пожала. Чтобы он не чувствовал себя здесь чужим и одиноким. Эрик понял её посыл, взглянул, краешком губ слегка улыбнулся. А вот Катя так и сидела, как приговорённая.

И тем не менее веселье постепенно набирало обороты. Выпитое шампанское размыло границы и барьеры, расслабило и раскрепостило. Дина больше не ощущала натянутости и неловкости. Её переполнял восторг. Хотелось смеяться, хотелось всем рассказать, как она счастлива, как она любит…

— Дин, — с радостной улыбкой поднялась из-за стола Лиза, держа в руке наполненный бокал, — мы с тобой уже столько лет дружим, столько лет вместе живём даже и столько всего между нами было…

— О! — хохотнул пьяненький Ренат.