Скажет меня избить или покалечить — даже сомневаться не станут.

— Только подойдите! — предупреждаю. — Я не позволю.

Кулаки сжимаются сами собой. Я не дам им дотронуться до себя. Клянусь! Не дам!

— Вау! Замочи ее, Ларченко!

— Давайте батл, девки.

Свист и гвалт. По-моему, разгоряченные мажоры то ли пьяные, то ли обколотые. Даже некоторые девчонки хлопают и ждут драки.

Сердце готово выпрыгнуть из груди. Я физически намного сильнее каждой из них, но я одна и никогда по-серьезному не дралась.

За спиной раздается шорох, на который я не успеваю среагировать, потому что на голову мне натягивают мешок.

Тот самый…

— Петюня… красавчик!

— Тащите ее!

Меня сбивают с ног, и я больно ударяюсь коленом. Руки, грубые и сильные, безжалостно сдирают с меня куртку. Слышу треск ткани.

— Пусти… пустите!

Меня куда-то тащат. Кладут на землю и держат, чтобы я не дергалась. Кто-то садится на ушибленное колено, от чего я вою во весь голос. Холод обжигает тело. Из последних сил сопротивляюсь, когда с меня стаскивают джинсы, но бесполезно. Воздуха совсем не хватает, я задыхаюсь.

В мгновение все заканчивается. Меня отпускают, и я падаю на что-то мягкое и теплое… Тело обволакивает вязкая жижа.

Быстро скидываю с себя мешок. Я в бассейне, полном липкой, коричневой грязи. Она уже на лице. Машу руками и вытягиваю шею, чтобы не уйти с головой под эту мерзкую жижу. Пытаюсь встать на ноги, колено жутко болит, но на душе куда больнее от унижения и беспомощности. Еле сдерживаю слезы, но лучше умереть, чем позволить им пролиться.

— Стэн, это перебор. — Лариса, подружка Савицкой, неуверенно смотрит на Шумского. — А если она пожалуется? Ну трешово вообще-то.

— Пожалуется? Кому она нужна?

— Но вообще-то…

— Если что-то не нравится, вали отсюда! — взрывается Шумский.

— Эту тварь надо наказать! Я еще толком и не начал.

К нему торопливо подходит Инга, берет за локоть и что-то шепчет.

Стэн уже не орет:

— На колени, Шанина. Проси прощения и, может быть…

— Нет!

— Дура. Сама виновата, — спокойно произносит Шумский. Он вроде и не сомневался в моем ответе. — Сама, значит, захотела. Ладно, окуните ее в бассейн.

Грязь стекает с тела, волосы слиплись на шее и плечах. Хочу вылезти, но Светка с Катей толкают меня обратно. Еле удерживаюсь на ногах.

В глазах Ларченко вижу непоколебимую решимость меня утопить. Она ниже, плотнее меня и явно не утруждала себя физическими нагрузками, а просиживала за учебниками.

— Не обижайся, Мирка, — пытается схватить меня за руку Светка. — Но ты сама виновата!

Отклоняюсь в сторону. Нападать ни за что не буду, только обороняться. Светка поскальзывается, так и не успев до меня дотянуться, машет руками и хватается за Ларченко. Обе барахтаются в бассейне под свист и пьяные выкрики.

Руки дрожат от напряжения.