— Ты ответишь за это! Клянусь, вы все ответите!

Они смеются, курят и взирают сверху вниз, как я пытаюсь подняться. Это нелегко, когда руки связаны.

Янка стоит подальше от них, разглядывает себя в зеркальце, подводит губы блеском. Оборачивается ко мне и брезгливо морщится. Она совсем другая здесь — жесткая, надменная и циничная.

— Может, хватит уже юродствовать! Поднимайте ее и пошли уже. Стэн в чате спрашивает, где мы."

"Янка очень красивая. И… вся в белом. Белая короткая куртка, белый свитер, белые джинсы. Даже на ногах у нее белоснежные сапожки. А я… вся в грязи. Джинсы просто убитые, не представляю, как их буду отстирывать.

Здесь еще не асфальт, меня толкнули на влажный гравий.

Господи, Мира, ты серьезно сейчас способна думать о грязной одежде?!

Я оглядываюсь и только сейчас соображаю, что все трое одеты в белые куртки или толстовки, джинсы с кроссовками. И Селиванов, и Гера, и Краснов! Это что, дресс-код такой?

— Двигай копытами! — ржет Вэл и подталкивает меня, едва я с трудом поднимаюсь на ноги.

— Руки ей развяжи, Петюнь! Не хватало еще, чтобы кто-то увидел! — приказывает Янка. Она торопится к большому дому, откуда слышится последний хит Asti.

— Вписка скоро начнется.

— Никуда я не пойду! Хотите — силой тащите!

Голос мой осип, я его с трудом узнаю. Внутри все дрожит, мне очень страшно, но я никогда им в этом не признаюсь!

— Неужели? — вкрадчиво интересуется Вэл. — Насилие — не наш метод, ты же знаешь! Побежишь вперед, еще Янку обгонишь на повороте. Ну или пошли ко мне. Я тут рядом живу, а вот тот дом — это Герыча… Развлечемся.

Селиванов похабно облизывает губы и громко ржет, когда я стыдливо отвожу глаза.

— Ну? — Янка оборачивается на полдороге и нетерпеливо постукивает каблучком.

— Я обещала Стэну, что притащу сюда Мирку.

Видя, что я не двигаюсь, Савицкая бежит ко мне, ловко распутывает узел и тянет вперед. Судорожно потираю руки, они ноют, на запястьях — розовые полосы от веревки.

— Все самой приходится делать. Пошли, говорят тебе, ничего с тобой не случится, дурочка. Ну потерпишь пару часов, все через это проходили.

От Яны приятно пахнет, но я почему-то задыхаюсь, а она, не обращая внимания на мое состояние, все толкает и толкает меня по дороге к дому.

Я не хочу туда идти, но иду потому, что перспектива остаться один на один с Селивановым или Истоминым меня пугает до чертиков.

А если не наврали и точно тут живут? Да меня вообще никто не найдет. А там хотя бы люди…

Мы с Яной сворачиваем за угол. Вижу огромный белый шатер на большой поляне перед домом. А внутри шатра — белые столы и стулья. Снова все белое…

Уже не удивляют парочки с бокалами в руках, одетые именно в белую одежду. Здесь человек двадцать, может, больше. Понятно, что не вся академия, а только самые приближенные.

Янки рядом нет.