И я не смогу — как тебя!»

«Во всем виноват только ты!»

Воспоминания впиваются как выверенные укусы ядовитой змеи. Озираюсь в поисках своего «антидота». Куда она, к черту, подевалась?!

Шанина как сквозь землю провалилась. Здесь толпа людей, темно, несмотря на горящие фонари. А у нее еще и мобильного нет!

Обыскиваю глазами пространство перед больницей, но Шаниной нет. Прибью, когда найду!

Решаю уже вернуться в помещение, но вдруг слышу ее веселый смех; чувствую, что раздражение вот-вот вырвется наружу.

— Мне тоже, я тоже очень рада, Максим. Передайте, пожалуйста, Альбине Андреевне, что мне было очень приятно с ней познакомиться.

Жаль, что ей срочно пришлось уехать.

— Вы же понимаете, Мирослава, дела. Она сюда специально приехала, чтобы встретиться… ну вы понимаете.

Да ни хера она не понимает!

— Мира!

Она оборачивается, улыбка тут же слетает с ее губ; чудила в очках, что трется около нее, чуть напрягается. А потом скороговоркой просит у нее номер телефона.

— Все контакты с Мирославой только через меня. — Приходится вмешаться. — Альбина Андреевна знает мой номер. Шанина, пошли.

Она не успевает толком проститься с чудилой, обиженно шипит на меня, но я не прислушиваюсь.

Мне хватило на сегодня бабских эмоций.

Настроение паршивое, хотя еще десять минут назад я радовался как ребенок, отобравший у девочки конфетку.

— Садись!

Она возмущенно таращится на меня, когда сажусь с ней рядом на заднее сиденье.

— Я устал, поэтому у меня водитель.

— Устал делать гадости? Вообще-то я разговаривала…

— Он тебя разводил, Мира. Совсем ничего не соображаешь?! Если б я не подошел, еще бы и увез «продолжить знакомство».

Молчит. Потом нехотя признается:

— Вообще-то он предлагал.

— Чего не согласилась? — спрашиваю, запоздало оглядываюсь, но Насти уже нет. Уехала оплакивать потерю миллионов. На этот раз внутри ничего не шевелится. Остается только легкий, горький осадок, хотя я не жалею о том, что сделал.

— Не согласилась, потому что у меня работодатель неуравновешенный псих! Творит такое, что… слов не хватает! Цензурных.

Сидит, придвинувшись к самой дверце, лишь бы от меня подальше.

— Что, не соскучилась за полторы недели? А я скучал.

— Скучал? Поэтому сунул меня под нос своей бывшей? И еще какой-то важной тетке? Я тебе кто, Баев?!

— Смотрю, ты совсем одичала.

Когда тебе было стыдно, ты мне больше нравилась.

Хотел ее смутить, но не получилось. Мира глядит на меня с вызовом. Ее глаза гневно блестят в полутьме салона.

Красивая девочка. Очень. Строптивая.

Ловлю себя на желании заткнуть ей рот поцелуем. И плевать, что ей не понравится, что будет сопротивляться, может, даже кусаться. В ней столько жизни, настоящей, еще не отравленной амбициями и жаждой устроиться лучше всех.

Хочу выпить ее всю, пусть и против ее воли.