Эйнд от удивления раскрывает рот.

— Но ведь… У меня магия не… Я не смогу! — начинает бормотать она.

— Сможете, — отрезаю я и даю ей понять, что она свободна. — И впредь думайте о том, что общаться со всеми надо с должным уважением и следует держать при себе свои догадки.

Она собирается уйти, но на пороге сталкивается с трубочистом, как обычно, с довольной улыбкой входящим в кабинет.

— А, Флай, проходи, — протягиваю ему второй приказ. — Я хочу, чтобы ты нашел смышленого паренька на свое место. С сегодняшнего дня у тебя будут другие обязанности.

Он вчитывается и возвращает приказ мне.

— Нет, господин Сайланд, я пас, — легкомысленно говорит Флай.

Я демонстративно не принимаю от него бумагу, показывая всем видом, что своего решения я не поменяю. Чтобы закрепить это, обращаюсь к бывшей экономке:

— Кстати, госпожа Эйнд, представляю вам нового мажордома. Господин Филиппс, — отставляю в сторону наше неофициальное общение. — Можете приступать к работе. Сейчас от вас требуется проверить, все ли подготовлено для транспортировки Риана и Берты в Храм, а потом сопроводить их. Гостями могут заняться другие.

Кажется, от удивления Эйнд может хватить удар, но она берет себя в руки. Флай закатывает глаза, но понимающе качает головой, ухмыляется и вместе с бывшей экономкой выходит из кабинета.

— Готов? — спрашивает Рэгвальд.

Готов. Мы долго шли к этому. Неоправданно долго.

У детской останавливаюсь, потому что слышу оттуда звонкий детский смех. Дракон тут же отзывается на него утробным рыком и требует зайти к Риану."

"С того момента, как он назвал меня папой, прошло около месяца, но тот восторг и ликование дракона я не могу забыть до сих пор. Теперь каждый день я наверстываю то время, что мы были отдельно. Любое мое свободное время принадлежит только Тиолле и Риану.

— Папа! — В груди снова теплеет от этого крика.

Беру его на руки и сажаю на предплечье. Он одет совсем по-взрослому: в праздничный бархатный камзол с золотыми пуговицами: даже выглядит чуть старше.

— Ты готов? Как думаешь, твоя мама сможет оказаться еще прекраснее, чем есть? — с улыбкой спрашиваю я, а от двери доносится мелодичный голос Тиоллы.

— Можешь сам ответить на этот вопрос.

Я поворачиваюсь и понимаю, что да. Она может оказаться прекраснее. Белоснежное воздушное платье подчеркивает соблазнительные изгибы ее тела, браслеты тонкой работы охватывают ее запястья, а амулет на шее ярко сияет. Уверен, если бы я не спрятал свой, то он ответил бы не менее ярким сиянием.

Но самый главный блеск — в ее глазах. Такой, каким он был два года назад, каким я клянусь себе сохранять его, ведь за него я готов отдать весь мир и свою жизнь.

Не отпуская Риана, подхожу к Ти и нежно касаюсь ее губ своими. Сладко. Но, пожалуй, угощение надо оставить на вечер.