И Ник выходит вместе с моим сыном, захлопывая за собой дверь. Я захлебываюсь от накатывающей на меня паники, кидаюсь к двери, но слышу, как в замке поворачивается ключ.

— Николас! Стой! — я отчаянно кричу. — Верни его! Верни мне Риана!

За дверью слышу стук сапог и приглушенный приказ Ника:

— Никого не впускать без моего личного разрешения.

— Ты не можешь! Отдай мне сына! — молочу кулаками в дверь. — Что ты собираешься с ним делать? Оставь его!"

"Слезы градом стекают по моим щекам, я захлебываюсь от безысходности и собственного бессилия. Истошно кричу, зная, что меня все равно никто не услышит. Бессмысленно требую меня выпустить и вернуть ребенка. Бью дверь руками, ногами. Пытаюсь найти в комнате хотя бы что-то, что могло бы мне помочь, но не выходит.

Меня колотит крупная дрожь. Обессиленно сползаю по двери на пол, обхватываю себя за плечи и подтягиваю колени к груди. Мне кажется, я уже не чувствую своего тела, вся боль сосредоточена где-то внутри, сконцентрирована в один пульсирующий сгусток.

Ненавижу. Проклинаю тот день, когда я тебе поверила, Николас Сайланд. Когда в первый раз узнала, как может петь душа рядом с другим человеком.

Если бы я этого не знала, то, возможно, не так горько было бы выходить замуж за того, кому я была обещана с того момента, когда у меня впервые проявилась магия. Я бы смогла смириться с тем, что можно жить без любви…

Мои рыдания становятся все тише, превращаясь в просто содрогания плеч, а потом уставшее, измотанное событиями сознание решает, что ему проще покинуть меня, и я засыпаю.

Пробуждение наступает внезапно. Я не сразу понимаю, что разбудило меня, но звук повторяется. Ключ!

Я группируюсь и пытаюсь встать, но каждую мышцу простреливает болью. Колени подгибаются, и я падаю обратно на пол в тот момент, когда открывается дверь.

На пороге возникают Николас и солдат, стоящий за его спиной. Тяжелый взгляд Ника пригвождает меня к полу, как булавка бабочку.

Дракон, как всегда, идеален: белоснежный камзол, подчеркивающий широкие плечи и развитые грудные мышцы, брюки, обтягивающие мощные бедра, и высокие сапоги, начищенные до блеска. Он окидывает взглядом комнату, заостряет внимание на нерасправленной кровати и возвращается ко мне, так и лежащей у его ног.

— Оставь тут, — командует он солдату, который вносит поднос с тарелкой и стаканом. — Свободен.

Солдат отдает честь и выходит, а Ник захлопывает за ним дверь, закрывая ее на ключ.

— Встань.

Я подбираю ноги и медленно, стараясь не смотреть на Николаса, поднимаюсь. Все тело ломит, но это ничто по сравнению с тем страхом, который сейчас окутывает меня при виде разъяренного Ника.

— Я, кажется, сказал тебе, чтоб ты привела себя в порядок, — в голосе раздражение и досада.