Похудела только, четко обозначились скулы, глаза кажутся еще больше и темнее. Когда-то она казалась единственным, ради чего стоит жить. А потом… потом все сломалось.

— Что ты говорила ему обо мне?"

"Янка засмеялась. Ее смех был таким горьким, что даже идеальная мать идеального семейства вдруг вскинулась, словно встревожившись. Я мог бы сказать ей, этой незнакомой женщины, что ее это не коснется, но… нет гарантии. Не для кого.

— Ты думаешь, что я настраивала его против тебя все эти годы? — с усмешкой спросила она. — Мне жаль тебя разочаровывать, но мы о тебе не разговаривали. Не вспоминали. Вообще.

Вернулся Илья. Посмотрел на нас пытливо, словно пытаясь угадать, о чем мы говорили. Он тоже не коснулся еды, но заказанный молочный коктейль выпил. Разговор не клеился. Когда пришло время оплачивать счет, Янка полезла за кошельком.

— Я сам.

— Нет, спасибо.

И все же бросила на стол несколько купюр. Я был рад, что увидел сына и одновременно разочарован. Что же… никто не говорил, что будет легко. Я уперт. Я построил бизнес с нуля. Я смог ходить, хотя все разводили руками и пророчили, что раздробленные колени это крест на мне, на моей карьере. Если я чего-то хочу, я этого добиваюсь. И пусть он никогда не будет смотреть на меня так, как на Яну, но я могу добиться хотя бы его уважения.

— Купи мне водички, — попросила Яна, и дав сыну купюру отослала его к автомату, затем повернулась ко мне. — Если ты настаиваешь на присутствии в его жизни я не буду отказывать. Я не считаю, что ты имеешь на это моральное право, на закон будет на твоей стороне. Но… время посещений будет строго оговорено, регламентировано в письменном соглашении и заверено.

Я подавил улыбку — Яна отрастила зубки. Пожалуй, это мне нравилось даже. Я кивнул — я согласен. Буду настаивать на встрече каждую неделю, мне многое нужно наверстать. А первая встреча была до обидного короткой — не многим больше часа. Янка уходила. Илья оживился, засмеялся даже, широко развел руками, что-то изображая. Она его потрепала по волосам. У меня что-то кольнуло, сжалось в груди. Отнюдь не здоровое сердце, нет. Если только осколок сожаления в нем.

Дашу все еще держали в клинике. Но это явно пошло ей на пользу — почти сошли отеки. Лицо стало свежее, а взгляд не такой замученный. Рука тонкая, к ней вьется капельница.

— Какой он? — спросила Даша и поерзала, пытаясь устроиться удобнее.

С капельницей это не получалось, она вымученно улыбнулась.

- Он… справедливый.

— Как ты?

Я усмехнулся. Даша была… совсем не такой, как Яна. Это было ни хорошо, ни плохо. Просто они разные, это факт. С Дашей было проще. Она умела верить безоговорочно, порой мне казалось, что она меня боготворит. А Янка смотрела в корень, и меньше всего на свете собиралась меня идеализировать.