Тренер пророчил нам великое будущее, и будь его воля, Илья жил бы на катке, но я волевым решением обрубила все его мечты и позволила только две тренировки в неделю. Я считаю, что для первоклассника этой нагрузки вполне достаточно.

— Устал? — улыбнулась я после тренировки.

— Есть хочу, — протянул Илья.

Обычно, пока ожидаю я сижу в ближайшем кафе, пью кофе, работаю — мой ноутбук всегда со мной. Но не сегодня. Сегодня я сидела в машине на парковке. И поняла — надолго меня не хватит, я просто сойду с ума. С сыном нужно поговорить до тех пор, пока время, которое мне дал Ярослав не истекло. И я сделаю это сегодня же. А потом сяду и найду толкового юриста.

— Помнишь, ты спрашивал про отца? — начала я. — И я сказала тебе, что расскажу, когда придет время.

— И? — навострил уши Илья.

— Это время пришло, — вздохнула я.

Ему было интересно. Это было просто живое детское любопытство, а я уже… ревновала. Я знала, каким очаровательным может быть Ярослав, если ему это нужно. Я боялась, что он влюбит в себя моего ребенка и я его потеряю. Да, я говорила себе, что это просто иррациональный страх, но легче от этого не становилось. И я рассказывала сыну, избегая лишней информации, скупыми фактами, стараясь оставаться беспристрастной.

— И я должен с ним увидеться? — задумчиво спросил сын.

Я поворошила его волосы. Он отказывался их стричь, и светлые пряди падали уже до плеч, чуть завиваясь на концах и вызывая припадки ненависти у многих преподавателей. Они считали, что мальчик должен быть пострижен коротко, но к счастью, у нас была молодая и прогрессивная классная руководительница.

— Только если ты сам этого хочешь.

С надеждой и страхом подумала о том, что сейчас он скажет нет. И тогда я просто сбегу, начну все сначала, буду бежать так далеко, как это будет нужно, и плевать, что я не готова, что я чувствую смертельную усталость при одной только мысли об этом.

— А он меня любит?

Я печально улыбнулась и ответила вопросом на вопрос.

— А ты его любишь?

— Нет конечно, — возмутился Илья. — я же его не знаю.

— И он тоже тебя не знает.

Весь вечер мой сын был погружен в свои мысли. Боже, как он был на Ярослава похож, несмотря на то, что мы оба брюнеты, а Илья светловолос. Иногда я видела даже жесты бывшего мужа, которые сын не мог перенять сознательно. Вот сейчас он сидел, вроде бы расслаблен, на коленях книга. А руки… правая. Подушечкой большого пальца он коснулся кончика мизинца. Потом безымянного пальца. Среднего. Указательного. Не торопясь, по очереди, словно нанизывая бусины на нитку, перебирая мысли, взвешивая каждую. Ярослав тоже так делал. И это меня испугало.

— А почему вы развелись?

— Мы были молоды, — пожала плечами я. — Тогда нам казалось, что это правильное решение.

Илья напряженно думал. Но… он был ребенком.