Это знак чего? Есть какое-то тайное общество? Но чем они занимаются? Почему его дали мне? Слишком много вопросов, слишком мало ответов.

— Павел Александрович, вы будете кушать? — голос Ольги вырвал меня из размышлений.

— А? Да! — улыбнулся и взял вилку. Запах жареного мяса напомнил, как давно я не ел.

Ребята что-то обсуждали своё, а я продолжал молчать, погружённый в мысли. Рука механически подносила еду ко рту. Жевал и проглатывал, почти не чувствуя вкуса. Что значит «две истины, две правды»? Мало того, что я до сих пор не знаю, почему выгляжу, как бывший Павел Магинский, так ещё какие-то тайны и секреты продолжают возникать…

Мы закончили с едой и допили бутылку вина. Лампа… Пацан снова немного накидался, его веснушчатое лицо раскраснелось. Чуть придерживая парня за плечи, направились в наше купе. От рыженького пахло алкоголем и какими-то травами — видимо, последствия алхимических экспериментов.

Хотелось ещё поспать, завтрашний день сулил много дел. Пока я держал Лампу, а Ольга переодевалась за занавеской, пацан со слезами на глазах признавался мне в том, что хочет стать лучшим алхимиком страны, чтобы все знали грозное имя Евлампия Кукурузкина.

Я кивал и поддерживал его. Удивительно, что пацана не интересовали власть, деньги, женщины. Всё, о чём он действительно мечтал, — это признание его способностей и возможностей. Такая чистота помыслов почти трогала.

Посмотрим, что дальше будет, когда появятся эти самые власть, деньги и женщины. За прошлую жизнь я много встречал таких, как Лампа. Сначала они говорят одно, а потом… Власть меняет людей, я это знаю как никто другой.

Нам разрешили пройти. Оля надела белую ночнушку — очень сдержанную, до самого пола, с кружевами по краю. Заплела волосы в косу, которая спускалась по спине золотистой змейкой. Лампа отключился окончательно. Мы вдвоём с девушкой заталкивали его на верхнюю кровать, как он хотел, пыхтя от усилий.

После чего Оля нырнула в своё ложе. Закрылась с головой и отвернулась к стенке, только кончик косы выглядывал из-под одеяла.

Я скинул с себя костюм и тоже лёг. Из пространственного кольца достал кинжалы. Кое-как вытащил паучка. Один остался у нас в купе, на второй верхней кровати, поблёскивая множеством глаз в полумраке. А другого отправил на потолок перед дверью — пусть следит за коридором. Закрыл глаза, настраиваясь на их восприятие. Выдал команды по слежке и передаче сигналов, велев при малейшей опасности разбудить меня.

Потянулся, уперевшись руками в стенку и закрыл глаза. Рыженький храпел где-то наверху, его дыхание смешивалось со стуком колёс. У нас тут словно поезд в поезде — своя маленькая крепость на колёсах. Под укачивание дороги и монотонные звуки я провалился в сон.